Жена Александра галимова

Июн 25, 2019 Спорт

Жена Александра галимова

После смерти капитана «Локомотива» вдова не дает его родителям видеть внуков

Супруги Ткаченко были вместе больше 15 лет, воспитывали двух дочерей – Александру и Варвару. Через четыре месяца после гибели мужа Марина родила мальчика. Cына назвали Николаем – так хотел Иван // Фото: Личный архив

Четыре года назад, 7 сентября, в авиакатастрофе под Ярославлем разбился весь состав хоккейной команды «Локомотив». Самолет Як-42, в котором летели спортсмены, рухнул в районе аэропорта Туношна, так и не набрав высоту… Каждый год в этот день тысячи поклонников и члены семей погибших собираются на стадионе «Арена-2000», где проходили тренировки и сборы команды, и на Леонтьевском кладбище, где похоронили большинство ребят… Буквально за 15 минут до трагедии один из хоккеистов, 31-летний Иван Ткаченко, успел сделать денежный перевод – 500 тыс. рублей – на счет страдающей острым лимфобластным лейкозом Дианы Ибрагимовой. Заветные полмиллиона вытащили девочку с того света. Для капитана «Локомотива» это был не спонтанный поступок – спортсмен регулярно перечислял деньги больным детям. В общей сложности от имени некоего Ивана Леонидовича на счета благотв орительных фондов поступило около 10 млн рублей. Лишь через две недели после трагедии стало известно, кто этот таинственный жертвователь. В этом августе, спустя 4 года, за свои добрые дела хоккеист был посмертно награжден почетным знаком детского признания «Орден Ладошки». В сериале «Молодежка» Ткаченко ставится в пример парням из команды «Медведи».

Чужие среди своих

У могилы Ивана часто встречаются его вдова Марина и родители – Леонид Владимирович и Татьяна Владимировна. Теперь это единственное место, где они могут хоть краем глаза посмотреть на родных внуков – 10-летнюю Александру, 7-летнюю Варвару и 3-летнего Николая. Сына хоккеист так и не увидел, хотя мечтал о нем много лет. Каждый раз, когда его супруга была в интересном положении, приговаривал: «Сейчас у нас Колька родится». Но малыш появился на свет через четыре месяца после того, как его папы не стало…

«Мы единственного внука даже на руках ни разу не держали, – с грустью признается «СтарХиту» отец Ивана. – Каждый раз, когда приближаемся к Марине и детишкам, она старается поскорее убежать, увести ребят, как будто мы прокаженные. С девочками еще успели понянчиться, а вот с Колей так и не познакомились. Очень скучаем по ним – это все, что у нас с женой осталось от Вани».

Разногласия между родителями хоккеиста и его гражданской супругой возникли сразу после катастрофы. Причина банальна – наследство. Марина о нем говорить категорически отказывается, так же как и о конфликте.

«Еще при жизни Ваня мечтал, что откроет школу для юных хоккеистов в родном городе, – продолжает Леонид Владимирович. – Переживал, что подростки, вместо того чтобы заниматься спортом, сидят по подворотням, курят или на стенах рисуют. Хотел облагородить местных, убрать их с улиц… Теперь мы с женой живем этим делом. Все деньги вкладываем в проект имени сына. Но все равно не хватает, даже спустя четыре года. К делу подключился губернатор Ярославской области, выделили землю в Брагино, самом большом районе города… Очень надеемся на помощь властей – скорее бы уже началось строительство! Это же Ванина мечта! Мы получили треть от наследства сына. Все остальное: квартиры, последнюю зарплату – миллион рублей, страховку 2 миллиона, даже машину – забрала себе Марина. Она была против того, чтобы мы тратили что-то на создание школы, просила отдать деньги ей. Мы отказались – с тех пор не видим внуков».

Несколько раз Леонид и Татьяна вместе со старшим сыном Сергеем предпринимали попытки помириться – приезжали к дому, стучались, но дверь им никто не открывал. Даже в садик и школу приходили к внучкам, но тем внушили, что «бабушка и дедушка – плохие», и запретили с ними общаться. «В прошлом году на кладбище застали Марину с дочками – Саша, как нас увидела, опустила глаза и застыла на месте, а младшенькая Варя рванула навстречу, но мать ее удержала. Слова нам не сказала – уехала», – говорит Ткаченко.

Родители хоккеиста похоронили его на Леонтьевском кладбище рядом с другими погибшими игроками // Фото: Личный архив

Покупка памяти

Живут мать и отец хоккеиста скромно – в небольшой двухкомнатной квартире, куда переехали незадолго до гибели Ивана. Он успел организовать ремонт и уговорил родителей перебраться в более просторную по сравнению со старой жилплощадь.

«Мы пенсионеры, я полу чаю 8 тысяч, жена чуть больше, – продолжает Леонид Владимирович. – Три тысячи уходит на оплату коммунальных услуг плюс бензин для машины – без нее никак, остального с горем пополам хватает на продукт ы. Закупаемся, где подешевле».

Месяц назад супруги Ткаченко продали старую квартиру, где прошло детство Ивана. Деньги хотят вложить в еще одно Ванино дело – в 2006 году он открыл Rocks Bar на Депутатской улице, который за короткое время стал самым популярным местом в Ярославле. Туда часто приходили друзья хоккеиста и коллеги по команде – Демитра, Урычев, Калянин… «Сейчас заведение принадлежит Марине, но мы хотим его выкупить, – делится Леонид Ткаченко. – За баром никто не следит, а ведь для Вани он был так дорог…»

Никаких доплат по потере кормильца Татьяне и Леониду Ткаченко не полагается, а вот гражданская супруга их получает. «Она через суд сделалась иждивенкой – мы тогда ей помогли, дали согласие, – вздыхает отец хоккеиста. – А когда захотели сделать то же самое себе, Марина отказала. Мы понимаем, ей нужно детей поднимать, жизнь устраивать. Она ведь и не работала никогда – ни при Ване, ни после его смерти. Сейчас живет в шоколаде, хотя личная жизнь не сложилась – она одна».

На память о Ване у супругов Ткаченко сохранились разве что фотографии да одна из спортивных наград. Все остальное, в том числе игровая форма с его счастливым 17 номером, одежда, кубки и медали, хранится у Марины. Но это мелочи по сравнению с главным наследием хоккеиста – тремя детьми, по которым больше всего тоскуют дедушка и бабушка.

Жену и сына капитана ярославцев Ивана Ткаченко, родившегося спустя 4 месяца и 7 дней после гибели отца в авиакатастрофе, во вторник утром выписали из роддома.

Малыш весом 3,8 кг и ростом 52 см появился на свет в субботу утром.

Сегодня к 12 часам в роддом больницы № 9 на Тутаевском шоссе в Ярославле съехались друзья и родные семьи Ткаченко.

Первой встречать внука приехала бабушка, она помогала Марине собрать вещи. Затем прибыл дедушка с шикарным букетом цветов. Вслед за ним пришла близкая подруга Марины, которая навещала ее в роддоме еще до выписки.

Работники встречали родственников и друзей роженицы очень приветливо. Вскоре приехали друзья Марины с букетами цветов, шампанским и воздушным шариком с надписью «С днем рождения!». Всего собралось около 15 человек.

На столе ресепшена стоял букет роз с открыткой «С рождением сынишки».

— Вчера это букет принесли фанаты «Локомотива», — рассказали работники роддома.

На крыльце больницы близкие сделали памятное семейное фото. Марина сказала, что чувствует себя хорошо, но выглядела уставшей и счастливой, как и полагается новоиспеченной мамочке.

Когда в сентябре прошлого года произошла авиакатастрофа, жена 31-летнего спортсмена Марина была беременна третьим ребенком.

Маленькие дочери Ивана Варя и Саша с нетерпением ждали маму и братика домой.

— Известно, что мальчика назовут Николаем, — поделились с Life News фанаты «Локо». — Об этом нам рассказали родственники семьи. Хотя изначально все предполагали, что сына назовут Ваней — в честь погибшего отца.

Напомним, самолет Як-42, на котором летели игроки «Локомотива», разбился 7 сентября в Ярославской области. Из находившихся на борту 45 человек в живых остался только бортинженер Александр Сизов.

У погибшего капитана ярославского «Локомотива» родился сын

Вдова Ивана Ткаченко дала малышу имя, придуманное мужем

14 января вдова погибшего в авиакатастрофе в сентябре прошлого года капитана «Локомотива» Ивана ТКАЧЕНКО родила сына. Этого ребенка хоккеист ждал с особым волнением. Но увидеть малыша ему было не суждено.

У Марины и Ивана подрастали две дочки: Александра — сейчас девочке шесть лет, и Варвара — ей три годика. Каждый раз, когда супруга оказывалась в интересном положении, муж предвкушал: «Будет у нас Колечка!». Впрочем, и в дочурках он души не чаял. Во время третьей беременности УЗИ показало — родится мальчишка. Счастливый отец завалил жену охапками цветов и подарил золотой комплект с бриллиантиками. Казалось, ничто на свете не может разлучить эту дружную семью. До того рокового полета на матч в Минск 7 сентября 2011 года, когда в авиакатастрофе разбилась вся команда ярославского «Локомотива».

— Мужики, вы не погибли. Вы улетели в самую Высшую лигу, — плакали на церемонии прощания болельщики.

Александр БОКОВ, Саша ТКАЧЕНКО, Иван, Марина, дочь Саши БОКОВА и его жена

Полевые цветы

Иван и Марина познакомились, когда ему было девять лет, а ей — 12, благодаря младшему брату девочки — Саше. Тот подрался в пионерлагере с будущей звездой хоккея, а, вернувшись со смены, обнаружил, что обидчик живет в соседнем подъезде дома.

— Детский конфликт вылился в большую дружбу, — с улыбкой вспоминает Александр Боков. — В шесть лет мы делили в одной луже кораблики. Потом учились в одной школе, но в разных классах: Ваня ходил в спортивный. Вместе гуляли, «кадрили» девчонок. За Мариной ухаживали взрослые парни, уже вернувшиеся из армии. Ткач всегда заступался за сестру, если кто-то из парней говорил в ее адрес. И дрался за нее не раз. А во время моей службы, они приехали на первую побывку, держась за руки.

Иван ТКАЧЕНКО с женой, дочерьми и племянницей (осень-зима 2009 г.)

В 16 лет Ткаченко пригласил Марину на официальное свидание. Пришел с букетом полевых цветов — на розы денег не было. Но и когда в семье появился достаток, супруга больше радовалась простым ромашкам и колокольчикам, чем самым экзотическим цветам.

— Ваня любил задаривать жену, — говорит Боков. — Из каждой страны обязательно привозил оригинальное кольцо. На рождение дочерей покупал украшения. Помню, появилась на свет Александра — а Ткач присутствовал на родах — он тут же супруге преподнес перстень. На роды младшей Варвары пойти уже не отважился. А что штамп в паспорте они не поставили и свадьбу не играли — друг скептически относился к бумажкам. И не любил пышных празднеств.

Иван ТКАЧЕНКО на даче с друзьями. Александр БОКОВ (в центре) (2008 г.)

Супруги много путешествовали по Европе, но в последние годы больше отдыхали под Костромой, где купили коттедж. Ваня любил устраивать для друзей пикники с шашлычками из ягненка. Марина баловала компанию домашними соленьями и блюдами итальянской кухни.

Только жена знала, что Ткаченко занимается благотворительностью, жертвуя анонимно крупные суммы детям с онкологическими заболеваниями.

— Ваня не хотел это афишировать, знал, что поднимется ажиотаж, — усмехается брат Марины. — Он также перечислял деньги церквям, детским домам и просто пенсионерам, увиденным в телесюжетах. Перед роковым полетом позвонил матери девочки, которой требовалась сложная операция, сообщив, что отправил ей полмиллиона рублей.

Иван ТКАЧЕНКО (2007 г.)

… Увидев новорожденного сына, Марина зарыдала — он так похож на своего отца! Мальчишка родился богатырем: рост 52 см., вес — 3780 кг. Семья надеется, что младенец вернет женщине радость жизни. Вдова хотела назвать ребенка Иваном — в честь папы. Но в последний момент передумала: все-таки погибший супруг так ждал своего Коленьку!

Кстати

На днях родился мальчик и у погибшего тренера «Локомотива» Александра Карповцева. Сынишка спортсмена и Дианы Карповцевой появился на свет весом 3500 г и ростом 51 см.

Иван ТКАЧЕНКО в Костроме

Иван ТКАЧЕНКО на Мальдивах

Иван ТКАЧЕНКО на Мальдивах

Иван ТКАЧЕНКО

Против семьи погибшего хоккеиста., «Правоохранение» области — в ауте.

Почти три года минуло с трагической гибели российских и зарубежных хоккеистов ХК «Локомотив» Ярославль.
И ровно столько же времени продолжаются мучения семьи погибшего легионера — Йозефа Вашичека. Мучения эти связаны с получением имущества их сына.
Началось всё с отказа уважаемого руководства хоккейного клуба «Локомотив» Ярославль вернуть родителям причитающуюся компенсацию по контракту в случае гибели игрока. Сумма эта, согласно контракту, составляла 200% зарплаты хоккеиста за сезон – т.е. 140 млн руб.
Помимо этого у Вашичека имелось и собственное имущество в Чехии, США и России.
Одна из знакомых Вашичека – гражданка Чехии М. Яйтнерова воспользовалась ситуацией, связанной с гибелью хоккеиста и обратилась в чешский суд для признания её «партнёршей» и наследницей.
Следует сказать, что Й. Вашичек встречался с М. Яйтнеровой и в Ярославле, по несколько дней за сезон, она отдыхала в его квартире, предоставленной клубом по адресу ул. Тургенева 21/2.
Яйтнерова нашла себе подруг и друзей в среде ярославской около-хоккейной элиты, весело проводила время в барах, ресторанах, клубах и на корпоративных мероприятиях. Со слов некоторых её знакомых в одном из баров в состоянии сильного подпития Михаэла якобы исполняла фривольные танцы на барной стойке.
Возможно, узнав об этом, хоккеист и ранее не особенно восхищавшийся чрезмерно весёлым поведением подруги, отменил помолвку и сообщил родным и знакомым о разрыве отношений.
Но вскоре произошла трагедия в Туношне. Некоторые чешские знакомые хоккеиста упоминали ещё и о том, что Яйтнерова якобы не брезговала связями с криминальными кругами чешской мафии. Так или иначе, сама или по чьему-то наущению — Яйтнерова решила завладеть деньгами и имуществом погибшего хоккеиста.
Как говорят жильцы дома № 21/2, проживающие там сожительница погибшего хоккеиста И. Ткаченко – Марина Бокова и жена хоккейного специалиста Мария Юбина решили помочь своей подруге Яйтнеровой в этом сомнительном деле. В чешский суд было направлено коллективное обращение, составленное по тексту Яйтнеровой и предоставленное на подпись сердобольным жильцам.
Мотив понятен: «Помогите жене погибшего хоккеиста!» То, что Яйтнерова не является супругой хоккеиста и действия её мало сказать – сомнительны, естественно никоим образом не разъяснялось.
В тексте письма полтора десятка жителей дома в колоритных подробностях (которых им прямо сказать невозможно было знать) подтвердили совместное ведение хозяйства «супругами», включая походы в магазин, работу на кухне, уборку и т.п. Словом всё то, что требуется чешскими законами для признания «партнёром» и наследницей.
Хотя М. Яйтнерова находилась в Ярославле, как говорят, не более месяца – полутора за сезон, хоккеист частенько в те же сроки отстаивал честь клуба на выезде, а заключение брака в конечном итоге было отменено, нашлись и ещё желающие поспособствовать сомнительным притязаниям.
В чешском суде горячо подтвердили фактический «брак» сторон хоккеист А. Гуськов и сожительница погибшего хоккеиста Г. Чурилова – М. Румянцева.
Воспользовалось этой ситуацией и уважаемое руководство ХК «Локомотив». Около трёх лет оно отказывало семье в выплате компенсации по мотивам наличия гражданского спора в Чехии. Тогда как в контракте чёрным по белому написано, что компенсация выплачивается по российскому порядку наследования, не предусматривающему никаких «партнёров».
Всё же клуб выплатил часть денег родителям, обязав их письменно отказаться от требования положенных по закону процентов, составивших за это время солидную сумму. Перепуганные пенсионеры Вашичеки попытались обратиться для пресечения действий в ярославское УМВД, прокуратуру области, следственный комитет, что, естественно, не дало никакого результата.
Не помогло и обращение в областную прокуратуру Главного Федерального инспектора В. Несветайлова. Закалённые в пренебрежении к закону и отписках ярославские «органы» проигнорировали как заявителей, так и представителя власти.
Последней инстанцией для своих писем Вашичеки избрали Президента РФ.
Ответа пока не последовало.

Отец и мать форварда «Локомотива» Александра Галимова….

Хоккей Во дворе дома Галимовых неслышно падают спелые яблоки. – И ни разу на голову гостю, – протягивает мне красный плод хозяин дома Саидгерей. – Сладкие? Отвезу сыну на могилу. Сашка их с детства любил. Форвард Александр Галимов оказался последним, кто ушел из жизни после крушения «Локомотива». Пока сердце сына билось, рядом с ним был Саидгерей. Дом в Сопелках, где живет семья Галимовых, в пяти километрах от Туношонки. Там упал самолет. – А здесь Сашка виноград посадил. Сорт изабелла – вино к осени собирались давить, – указывает на арку Галимов-старший. – А вон у забора голубые сосенки. Тоже Сашкина работа. Одна – в честь рождения дочери, вторую для себя сажал. Засохла Сашкина сосна. – А где Сашино ружье? – накануне годовщины авиакатастрофы спросил я старого охотника Саидгерея… …Год назад, 9 сентября, мы познакомились с Саидгереем в Ожоговом центре института имени Вишневского. После крушения самолета выжили двое – два Александра, бортинженер Сизов и хоккеист Галимов. Обоих перевезли в столичную больницу. Саидгерей полетел в Москву вместе с сыном. Прошел год после гибели «Локомотива». Саидгерей пригласил в гости вашего корреспондента – помянуть Шуру. «НЕТ САШКИ, НЕТ РУЖЬЯ» – Ружье забрали. Нет хозяина, нет и ружья. А я хотел его Ване Непряеву подарить. Если бы не Сашкины друзья, я б тогда не выкарабкался, – рубит воздух ладонью Саидгерей. – Тоска такая – хоть сам в могилу закопайся. Друзья Сашкины и памятник сыну установили на кладбище мусульманском в Чурилках. И мне с женой постоянно звонят. Когда с Сашкой беда случилась – в Москву приехал Славка Буцаев: «Гера, мы с ребятами собрали полмиллиона долларов – самолет в немецкую клинику ждет». Я говорю: не надо, ребята, здесь, в Москве, все условия созданы… А 12 сентября Сашки не стало. На день его рождения, 2 мая, приехали с женой на могилу. А там друзей со всей страны – человек 70 прилетело. Серега Мозякин, Гриша Шафигуллин, Данис Зарипов, Иван Непряев, Костя Руденко, Егор Подомацкий. И все с семьями… После кладбища поехали к нам в дом – накрыли столы во дворе под яблонями. Сына вспоминали. Я и на хоккей в Ярославле обязательно пойду. На «Арену-2000» Сашкины друзья ведь приезжать будут. Пусть не хотят они заходить в те раздевалки – но что делать, надо жить дальше. Мы с женой для себя решили – жить обязательно. Чтобы память о Сашке хранить и друзей его собирать вместе. И на охоту я продолжаю ездить с его друзьями, чтобы не киснуть. Сын ведь не только в хоккей играл, он и охотник классный. Дня за три до аварии поехали мы с ним на утку. Санька решил сфотографироваться, а сзади дичь вспорхнула. Я сыну: «Саня, утки!» Он развернулся, ружье скинул, хлоп – двух уток одним выстрелом уложил. Вот на этой фотографии последние его трофеи. ПРОЩАНИЕ ОХОТНИКА – Ружье сына не знало промахов? – Странность одна с Сашкой случилась перед смертью. Я тогда значения особого ей не придал, – вспоминает отец хоккеиста. – Команда вернулась из Швейцарии – и мы двинули на охоту. Долго в засидке на вышке ждали. И тут прямо на нас вышла семья кабанов. Ружья наизготовку, надо стрелять. А Сашка: «Оно нам надо, батя?». Я опешил: «Шур, если в принципе – то нет». И сын опустил ружье. В жизни такого не было, чтобы он на охоте не стрелял. Азартным был страшно. А тут: «Бать, давай просто посмотрим на красоту». Семья кабанов покрутилась у вышки и удалилась в лес. Мы спустились вниз, сели на квадроциклы – и в поле. А там кабаны прямо перед нашими колесами пробежали. Сын остановился в задумчивости: «Бать, давай-ка на поле посмотрим». Глянули в бинокли ночного видения: по полю штук 20 кабанов гуляют… Долго Сашка смотрел в бинокль. Кабаны бродят, машины стоят. Сын смотрит в «ночник» и сам себя спрашивает: «Может, стрельнуть?». И сам себе отвечает: «А зачем?». Я думаю, в ту ночь звери и охотник прощались друг с другом… «БОГ ЗАХОТЕЛ ХОККЕЙНУЮ КОМАНДУ» – О чем с сыном молчали на вышке? – На вышке мы сидели наизготовку до полуночи, часов пять… Больше нельзя – наутро у сына тренировка… Пять часов Сашка молча не высидел бы. Говорить могли обо всем. Сын силу хоккейную почуял. «Батя, – говорил он мне на вышке, – в этом сезоне, кажись, готовы биться за золото, такая команда подобралась…» Я и с Пашкой Демитрой вместе на вышке сидел. Он мне рассказывал, что у него на родине тоже есть охотничье угодье, где Пашка – хозяин. А 15 сентября – после возвращения с выезда – мы на лося с ребятами сходить сговаривались под Ярославлем. Теперь – если только в другой жизни… Недавно во время серии молодежной с канадцами приезжал в Ярославль отец канадского тренера Брэда Маккриммона. Он ходил в Канаде к ясновидящей. И та ему сказала: «На том свете у ребят все хорошо, играют в одной команде». А я так думаю, Богу потребовалась хоккейная команда самых достойных ребят. Какое еще может быть объяснение? И Вьюха (вратарь Александр Вьюхин), и Пашка Демитра, и Игорь Королев собирались заканчивать с большой игрой. Нет же, перед началом сезона снова вернулись. Демитра вообще к концу предсезонки в «Локомотив» приехал. Мишка Баландин прилично играл в других клубах, а тут решил в Ярославль. У Юрки Урычева пятиматчевая дисквалификация была и перелом руки, но и он захотел в тот самолет. …А мне Сашка редко во сне приходит. Я так думаю, смотрит он на это дело сверху: «Е-мое, во дела какие!». И тревожить нас с матерью не хочет, вроде себя виноватит. – Какие дела? – Грустные. Проститься с Сашкой перед похоронами его супруга не приехала. А внучку Кристину нам теперь видеть позволено раз в месяц. А ведь до смерти Саши жили в нашем доме молодые – и проблем не было. Душа в душу жили… «САНЬКА СПАС СИЗОВА» – Сразу после катастрофы вы примчались на берег Туношонки. Что там происходило? – Тогда, 7 сентября, когда упал самолет, я был с женой дома в Сопелках. Мне сосед рассказал, беда, говорит, Гера… Я в машину – и на берег Туношонки. Подъехал с другого берега и в воду вплавь, к горящему самолету. О холоде тогда не думал да и не чувствовал – только б доплыть. Вышел на берег, а там эмчеэсники кружат. Наши ребята лежат на берегу. Первый – Ян Марек, потом Демитра и еще этот молоденький мальчишечка… Страшно. Все полуголые. Будь в х/б – не так бы обгорели. Да почти все были в синтетике. А я на берегу Шуру искал – всем ребятам покойным в глаза заглянул. Нет Саньки. Вывели меня спасатели оттуда. Сказали, мол, жив ваш Санька. Он из самолета выпал, когда тот разломился. Рассказали, что в одних трусах Санька бортинженера Сизова вытащил из самолета и еще одного пилота, но тот уж мертвым был. Сашу спасатели за пьяного рыбака приняли, а он им ревет: да я же Санька Галимов – я ж из этого самолета! Когда признали – посадили в лодку и к берегу. А там машина «скорой помощи». С Санькой я уже не общался – его в искусственную кому ввели. В ярославской больнице доктор просил жен не выть – вдруг Санька очнется, стресс испытает. А в московской больнице я на Сашку только через стекло и смотрел. Помню, вы тогда в больнице ко мне подходили – устроить в гостиницу предлагали, да не до гостиницы, в больнице добрые люди меня приютили. Там жил. Все мне тогда помогали – пилоты, МЧС, врачи. Я всем благодарен. Потом узнал, весь Ярославль стоял на ушах – народ пошел к «Арене-2000» с криками «Санька, живи!». Была надежда, что Санька выкарабкается. Но я вот думаю, как жил бы он тяжело, когда остальные ребята погибли. Если бы Санька погиб 7 сентября с ребятами – похоронил бы его вместе со всеми – на Леонтьевском кладбище. Но решили на мусульманском. В Чурилках, рядом с бабушкой и дедом. Он их очень любил, и они в нем души не чаяли. Мы и не знали, как сильно болельщики нашего Сашку любили. Приехали как-то в субботу на могилу к сыну – а к ней очередь. Люди все шли и шли с цветами… «УПЕРТЫЙ» – Почему, вы думаете, Александр сумел стать любимцем ярославских болельщиков? – Свой, потому что ярославский. И на площадке дурака не валял. Простой был, свойский. С детства я Саньке говорил: в любой работе, чтобы чего-то добиться, надо пахать… Он был упертый. Я, говорит, докажу, что могу играть. Один тренер ему в 16 лет сказал, что пора вешать коньки на гвоздь. Выезжает, значит, Сашкина детская команда в Рыбинск, а тренер: «Поиграй-ка, Галимов, за соперников». Санька: «Хорошо!». И три шайбы забивает. Наш тренер: «Галимов, ты не патриот своей команды!». Саня: «Вы же сами меня отправили за чужих играть!». Сашка всегда прямо отвечал. А проблем с тренерами у него не было. «КРИСТИНКА – КОПИЯ САШКИ» – Внучка Кристинка – копия Сашки, – вступает в разговор мама Александра Галимова Елена Леонтьевна. – Как будто сын в Кристинке живет. Внучка все делает, как Саша. Игрушки так же разбрасывает и так же собирать их не любит. Кривляется, прыгает, как Сашка: «Дед, давай подеемся. Дед, дай поуулить!». Три года Кристинке, а знает, где поворот к нашему дому. Посадит дед внучку к себе на коленки, и вместе рулят… ПЕРЧАТКА И ОБГОРЕЛЫЙ ПАСПОРТ – Газетных вырезок и медалей Сашиных у нас дома – два ящика. Я с детства собирала газетные вырезки. Вот первая шайба, забитая в КХЛ. Саша в Казани ее забил – мне в подарок на день рождения по заказу. А вот Кубок – награда лучшему бомбардиру первенства Москвы, спор бомбардирский в том турнире сын выиграл у Саши Овечкина. Они оба 1985 года рождения, сын мой за ярославское «Торпедо» играл, а Овечкин – за «Динамо» московское… Когда я приехала в Следственный комитет для опознания вещей сына – отдали только обгорелый паспорт. А позднее – одну хоккейную перчатку Саши, я ее не стираю… А шлем Сашин клуб вернул. Он в Минск специальный шлем брал. После третьего перелома челюсти врачи вживили Саше титановую пластину – и шлем нужен был особенный, чтоб лицо защищал. А вот фотографии, где мы втроем – сын, муж и я, дома не оказалось. Так и не додумались втроем сфотографироваться. «ПЕРЕКРЕСТИЛА НЕ ТОТ САМОЛЕТ» – Обычно перед вылетом звонил отцу, а тут мне: «Привет, моя любимая! Сейчас покушаем и улетаем». Я думала, они в 14.00 взлетят. А тут в связи с саммитом в Ярославле в Туношне переполох – самолет за вертолетом кружили над нашим домом. Шумно очень. Думала – наш самолет с ребятами взлетел, я его перекрестила. Была уверена, что все нормально, в 16.00 с мужем пошли кофе пить. Когда с Сашей случалась травма – меня загодя озноб колотил, а тут – ничего. «ТАКАЯ ДЕРЮГА» – Кто бы мне сказал, что такая будет дерюга после смерти Саши в нашей семье с женой сына – я бы разговаривать с ним не стала… Мы ведь все вместе на отдых ездили, жили дружно… Почему все так произошло? Может, из-за больших денег. А я бы отдала все на свете, только бы мне вернули сына. И вдове Сашиной хочу сказать: кроме тебя, Марина, и Кристины, у нас никого не осталось. На день рождения Геры Саша оплатил отцу подарок – снегоход. Не стало сына – проблемы возникли. И один хороший Сашин друг заново выкупил подарок сына для Геры. САШИНО ТЕПЛО – После того как все случилось и Гера переплыл ледяную реку – слег с грыжей позвонковой. Я ему: собирайся в больницу. А Гера: «Зачем нам жить?». Мы чуть не разругались с ним, хотя живем в согласии вместе 29 лет… – Когда к гробу сына наклонилась – от него такое тепло исходило, мое – живое… А мне все говорят – какой же Сашка холодный был… «СЫН ЗАПРЕТИЛ РАБОТАТЬ» – Клуб выплатил нам деньги по контракту сына 12 марта. До конца жизни хватит. И ребята помогают. Муж с 2007‑го не работает, сын ему сказал: хватит крутить баранку – занимайся домашними делами, раз спина болит… А я администратором работала в «Арене-2000», сын и меня домой отправил – денег хватит, мама, а у тебя сердечко, сиди дома, вы для меня многое сделали. Теперь я для вас постараюсь. ДИЧЬ ДЛЯ ДРУЗЕЙ – Гера с Сашей часто ездили с хоккеистами «Локомотива» на охоту. Я только успевала дичь готовить. Сашка очень отбивные любил из лосятины. Один раз звонит: мама, мы с ребятами после тренировки к нам в баню едем, приготовь сюрприз, не верят, что лосятиной попотчуем. А лосятину мариновать же надо, запекла я ребятам мясо кабана в духовочке… Ребята попробовали: ну и шутник ты, Саша, готовую свинину разогрела твоя мама. Не поверили, что так быстро и без запаха дичи мясо получилось. «САШКА-СТАРИЧОК» – Сашка в 26 лет себя уже стариком команды называл. Их ведь немного местных, ярославских, в команде было. Надо, говорит, мама, молодых воспитывать. «За что это?» – говорю. – Ты представляешь, мама, один юнец подходит к Королеву и запанибрата: «Как дела, Игореха?» Я молодому: «Это на поле он для тебя Игореха, а в жизни – Игорь Борисович. Понял?». – Ну, тогда правильно воспитываешь, мой старичок. «ЙОЗЕФ НЕ ПОВЕРИЛ» – Когда работала администратором в «Арене-2000», Саша прикалывался: «Елена Лимонтьевна, товарищ директор, позвольте обратиться?». Это он так шутил – после того как я ему запретила на весь дворец кричать: мама, мама. Как-то раз Саша прилюдно обнял меня за талию, а чех Йозеф Вашичек глаза округлил: как же ты, Саша, женщин ловко кадришь! А Саша: это ж моя мама. Йозеф не поверил, молодая, мол. – Женщина всегда должна быть молодой, – загордился мной Саша. Дай бог, чтоб у каждой мамы такие дети были, как у нас с Герой… Да, Гера? Саидгерей отворачивается к яблоне, чтобы спрятать мокрые глаза… – Мать, нам еще на кладбище ехать. Давай-ка яблоки Шуре соберем… ЛИЧНОЕ ДЕЛО Александр ГАЛИМОВ Родился 2 мая 1985 года в Ярославле. Правый нападающий. Воспитанник ярославского «Торпедо». С 1998 года выступал за «Локомотив-85»: чемпион первенства России-2000, 2001 и 2002. В 2002 году начал выступать за «Локомотив-2» в первой лиге: чемпион-2003. С 2004 года выступал за «Локомотив» в Суперлиге, а затем в КХЛ: серебряный призер чемпионатов России (2008, 2009), бронзовый призер (2005, 2011). Серебряный призер ЧМ-2005 среди молодежных команд в США. Дебютировал в сборной России на Кубке «Карьяла»-2009 в качестве защитника (3 матча). Всего в составе первой сборной России провел 9 матчей (2 шайбы, 1 передача, 8 минут штрафа). Умер 12 сентября 2011 года в Москве (через пять дней после авиакатастрофы). Осталась дочь Кристина – 3 года. С дочерью Кристиной С женой и дочерью …………………………………………………………………………………………………..

«Неужели ты думаешь, что я такой красивый и молодой могу погибнуть?». Пять лет без «Локомотива»

Сегодня 5 лет со дня страшной трагедии. В день памяти «Локомотива» — о тех, кому уже не суждено выйти на лёд… Весь хоккейный мир помнит.

Прошло уже пять лет с момента страшной авиакатастрофы под Ярославлем, в которой погибли хоккеисты «Локомотива». Боль, горечь, скорбь – все это никуда не уходит, но весь город, вся страна, весь хоккейный мир сегодня вспомнит каждого из ребят. Отличные хоккеисты, достойные люди, настоящие друзья, образцовые отцы и прекрасные сыновья – каждый для себя сам найдет подходящую роль для тех игроков «Локомотива», которых не стало 7 сентября 2011 года.

Та команда – настоящие герои для города с тысячелетней историей, для каждого болельщика железнодорожников. Эти парни радовали Ярославль своей красивой игрой, отношением к делу. Ребята всегда бились за цвета клуба и честь города. Такое не забывается. Каждый житель Ярославля может быть горд, что когда-то имел честь в живую наблюдать игру команды, общаться с выдающимися спортсменами нашего времени.

Часть каждой семьи

Если ехать из одного спального района города в центр Ярославля, то невозможно не заметить огромное граффити на бетонном заборе: «Локомотив» — часть каждой семьи». Эти ребята для города и области — больше, чем просто клуб или хоккейная команда. Трагедия потрясла каждый дом, каждую семью. Пять лет назад люди нескончаемым потоком много дней после 7 сентября шли к «Арене 2000», чтобы положить цветы к стене плача. На заднем стекле каждой ярославской машины – траурная наклейка, море людей в атрибутике «Локомотива» ходили на работу, болельщики и игроки других команд КХЛ приезжали в Ярославль, чтобы проводить в последний путь этих ребят.

— Память-память… Конечно, Ярославль помнит и скорбит, — сказал khl.ru один из самых уважаемых болельщиков «Локомотива» Александр Мешарес, который поддерживает хоккейную команду с 1965 года. – Осознать все это – очень сложно. Даже сейчас, когда я вспоминаю о том черном сентябре – у меня мурашки идут по коже. Такие вещи не забываются.

Александр Михайлович ненадолго замолчал и начал рассказывать истории о ребятах. И таких зарисовок у каждого болельщика Ярославля – множество. Это была народная команда, потерю которой город переживает очень тяжело.

— Они ведь могли выиграть Кубок Гагарина в том сезоне. У нас был сильный состав, плюс пришли Марек, Салей, Лив и другие ребята. Обстановка в коллективе была очень позитивная, все были заряжены на успех, — добавил Мешарес.

Мама, ты увидишь другую команду

Ты бредешь с поникшей головой после очередного неудачного плей-офф – последние поражения «Локомотива» в Кубке Гагарина от «Динамо» и СКА слишком сильно ударили по самолюбию местных болельщиков. Ярославские любители хоккея в такие моменты вспоминают погибшую команду. Тут не нужно сравнивать, нет, но тогда из жизни, из хоккейного мира, ушла по-настоящему великая дружина, которая была готова всегда биться за цвета клуба и честь города. Это на верхней Волге очень ценят.

— Мой сын был воодушевлен стартом нового сезона. У нас давно не было такой сильной команды, — рассказала Людмила Клюкина, мама Никиты. – Он часто говорил о том, что тот коллектив был силен духом, никто в раздевалке не тащил ее вниз – все общались, поддерживали друг друга и были объединены общей целью.

Для самого Никиты сезон должен был стать уже четвертым в главной команде, хотя ему всего-то исполнялось 22 года. Клюкин зачастую цементировал центр четвертого звена, выше пока подняться не получалось.

— Он был очень добрый человек, мы его даже за это в шутку ругали. Говорили, что где-то нужно и кулаками себе место в хоккее пробивать. Как раз перед злополучным вылетом в Минск он мне позвонил и сказал: «мама, ты завтра увидишь другую команду, другого меня». Я не поняла, что сын имеет в виду, наверное, он как раз хотел нам показать, что стал боевитым. Но увидеть всего этого мы не смогли… Он хорошо отзывался о тренерах, новичках, очень подружился с Робертом Дитрихом, который приехал играть из Германии – учил его русскому языку и помогал в быту. В жизни общался с Генкой Чуриловым, Александром Каляниным, Виталием Аникеенко, — добавила Людмила.

О победном настрое «Локомотива» в том сезоне говорили многие: руководство, игроки, болельщики не скрывали, что Ярославль устроит только Кубок. Фанатам оставалось лишь ждать и гордиться тем, что заветный трофей для них добудут местные ребята.

— Настрой у Саши был очень хороший, позитивный, команда подобралась сильная, — вспомнил для khl.ru Саидгерей Галимов, отец Александра. – Тогда вообще все для сына сложилось так, как он хотел: его стали вызывать в сборную России, он получил новый контракт в любимом клубе и остался в родном городе. Его звали и «Динамо», и «Ак Барс», и Магнитка, но для Саши всегда на первом месте был «Локомотив». Он подошел к президенту клуба Юрию Яковлеву, изложил свои условия, и с ним без колебаний подписали новый контракт. Тогда он уже начал мечтать даже о поездке на сочинскую Олимпиаду.

Со сборной у Александра долго не складывалось – мешали травмы. Наконец, Вячеслав Быков вызвал Галимова на этап Евротура, но не сумел найти места в атаке – пришлось играть защитника.

— Саша тогда сказал Быкову: «я готов приехать хоть вратарем, лишь дайте сыграть за страну». Не помню, с кем ему довелось выйти в паре, кого-то опытного к нему поставили… Сашка потом рассказывал, что постоянно просил разрешения у своего партнера сбегать вперед в атаку – ну не мог он без этого, нападающий все-таки, — сказал Гера.

Галимов был одним из символов Ярославля, он и город существовали неразрывно. Идешь по набережной Волги, топчешь старинные улочки или сидишь в ресторане – Сашу можно было встретить везде.

Точно сложно вспомнить год — то ли 2008, то ли 2009. С Сашей мы тогда столкнулись на ярославской набережной — на дворе стоял август. Я спросил его об отпуске.

— На море был. С Овечкиным в футбол играл!

В этой фразе я заметил искреннюю радость. Мол, я, какой-то простой Саша Галимов, играл в футбол с самим Овечкиным! Хотя один из лучших хоккеистов мира и символ Ярославля неплохо общались в обычной жизни. Для Саши это было незабываемо. Его эмоции — простого ярославского парнишки — они очень тронули тогда. А сейчас это вспоминается со слезами на глазах.

— Мне даже сложно сказать, с кем он дружил в команде. По-моему, у нас дома бывали все, он никого не выделял, всегда старался внимательно относиться к любому игроку. С болельщиками – тоже самое. В интернете много его фотографий с фанатами… Снимок с дочкой на льду? Это тогда главный тренер Брэд Маккриммон на встрече с болельщиками все теребил сына – «Саня, покажи дочу, покажи дочу!». Он и выехал с ней на лед, а фотография стала символичной уже после смерти, — добавил отец.

Сын остался жить в «Арене»

Мемориал в Туношне, Леонтьевское кладбище, «Арена 2000» — весь Ярославль, значительная часть хоккейного мира каждый год 7 сентября посещает эти места памяти. Море гвоздик, слезы на щеках, свечи, гнетущая тишина. В этот день город погружается в траур, в ресторанах выключают музыку, ночные клубы не планируют веселые вечера и КХЛ в этот день не проводит матчи. Болельщики проявляют чуткость и понимание – они не лезут на кладбище, когда там находятся родственники, давая им побыть со своими ушедшими мужьями, сыновьями и отцами.

— Мне очень тяжело приезжать в Ярославль, хотя живем мы тут неподалеку – в Рыбинске (около 100 км от Ярославля), — рассказала khl.ru мама Максима Шувалова – Светлана. – Когда бываю здесь, то постоянно надеюсь на чудо, что вот-вот Макс выйдет из-за угла, за ним появятся другие ребята… Но чудес не бывает.

Максим был самым молодым игроком той команды. 18 лет, новая звездочка. Маккриммон тогда говорил, что Шувалов обязательно будет играть, а сам Макс готовился войти в новую для себя жизнь.

— Он был очень усидчивый, всегда ставил серьезные цели перед собой. Вызовом в основную команду сын был очарован. После тренировок Макс приходил и говорил: «Мама, Салей (Руслан Салей) с кистей лупит сильнее, чем я с размаху! А Карлис (Карлис Скрастиньш)! Его же вообще не пройти на площадке!» Мой сын хотел жить в «Арене 2000», так получилось, что он там и остался…, — вспоминает Светлана.

Шувалов хотел быть профессионалом везде – и на льду, и в жизни, и в общении с болельщиками, журналистами. Стипендию он тратил на книжки, чтобы в совершенстве овладеть русским языком.

— Я ему всегда говорила – сын, читай, а то в интервью и двух слов связать не сможешь. И он достиг прогресса! Вообще в школе Макс учился хорошо, без троек. В команде ему помогали Никита Клюкин, Сергей Остапчук – тоже молодые, но уже опытные ребята. Я ему всегда говорила: чего уши развесил? Слушай, что тебе говорит Никита и запоминай! – добавила мама Максима.

Гордость города

В Ярославле всегда гордились своими воспитанниками. Здесь на матчах аплодируют Сергею Мозякину, радуются Кубкам Гагарина Ильи Горохова в составе «Динамо», а также трепетно относятся к тем, кто уехал играть в НХЛ. В коридорах «Арены 2000» вы насчитаете десяток людей, которые носят свитера заокеанских клубов с фамилиями Анисимов, Варламов, Куликов. Здесь никогда не забывают своих ребят и всегда очень рады их возвращению из США и Канады.

Если ехать из одного спального района города в центр Ярославля, то невозможно не заметить огромное граффити на бетонном заборе: «Локомотив» — часть каждой семьи». Эти ребята для города и области — больше, чем просто клуб или хоккейная команда. Трагедия потрясла каждый дом, каждую семью.

— Саша был впечатлен тем, как приняли его болельщики на встрече перед сезоном, — рассказала мама Александра Васюнова – Любовь. — Он был сам рад вернуться в Ярославль, в родной город, в любимый клуб.

Александр, приехав из Северной Америки, не собирался закрывать дверь в НХЛ, он хотел туда снова через пару лет, но уже более опытным и сильным хоккеистом.

— Он постоянно держал связь с американскими друзьями, мечтал вернуться в Америку, а также ставил цель попасть в сборную России. Тренеры говорили, что хотят на него посмотреть в составе главной команды страны, — добавила она.

Любовь Васюнову часто можно встретить на Леонтьевском кладбище, где любящая мать трепетно следит за могилкой сына и других ребят.

— Я приезжаю и в Туношну, на кладбище. За всеми мемориалами надо следить, содержать их. Но я понимаю родственников, которые не могут переступить через себя и приехать на место трагедии… Это личное дело каждого, — добавила она.

Не могу представить свою жизнь без Ярославля

Гости Ярославля всегда поражаются количеству хоккеистов в городе на квадратный метр. Здесь можно встретить гуляющего по набережной главного тренера, пьющего кофе в кафе ведущего защитника или мирно сидящих на лавке бывших игроков «Локомотива». Ярославль – особенное место. Практически всех, кто здесь играл – тянет обратно. И без разницы, родился ли ты здесь или вообще приехал из другой страны.

— Я приезжаю в Ярославль каждый год после трагедии, — рассказал khl.ru первый легионер в истории «Локомотива» Ян Петерек. – Два года назад я и Лада (жена Яна) привезли сюда своих детей, чтобы они увидели, где я провел три незабываемых сезона, где похоронен мой хороший друг.

«Неужели ты думаешь, что я такой красивый и молодой могу погибнуть?»

Я не ручаюсь за точность цитаты, но примерно такие слова Ваня Ткаченко говорил своей подруге, которая до ужаса боится летать. Когда Иван вместе с ней сел в самолет, чтобы отправиться на хоккейный турнир, он ее подбадривал именно этими словами. Судьба.

Эта трагедия изменила многое. Хоккейный мир, КХЛ, Ярославль, родственники, близкие люди и болельщики — все мы теперь другие. Все иначе. Жаль, что такой страшной ценой. Мы всегда будем помнить.

Спроси сейчас любого болельщика, какая тройка была одной из самых ярких в Ярославле – все вспомнят звено Ян Петерек – Сергей Королев – Иван Ткаченко. Они играли так, что у соперников кружилась голова. Шайбы, хиты, передачи – на любой вкус.

— Моя жена Лада дружит с Мариной Ткаченко (жена Ивана Ткаченко), они были всегда на связи перед и после трагедии. Наверное, сейчас они стали общаться даже больше. Мы совсем не хотели, чтобы что-то изменилось в нашей дружбе после 7 сентября 2011 года, — сказал Ян.

Эту трагедию переживают везде – в США, Швеции, Словакии, Чехии, Канаде – весь хоккейный мир находит повод, чтобы вспомнить ту команду и приехать в Ярославль.

— На кладбище мы приходим всегда, когда бываем в Ярославле. Я не могу уже представить поездку сюда без этого. Прихожу на могилку, постою, поговорю с Иваном. И всегда выпью с ним сливовицы – это типичный чешский напиток, который очень любил Ваня. Я специально привожу бутылочку сливовицы с собой. Когда приезжаю сюда, то испытываю странные чувства. Как будто кого-то мне не хватает, — поделился Ян.

Ткаченко – это еще один символ Ярославля, любимец публики, местная «Легенда № 17». Любой, кто знал Ивана, скажет – это был светлый, веселый и добрый человек. Ели вы поедете по проспекту Дзержинского в сторону окружной дороги – легко увидите из окна большое граффити, посвященное Ткаченко. Это дом, где жил Иван.

— Иван по человеческим качествам мне был очень близок! У нас были одни и те же интересы, взгляды на жизнь. Мы любили одну и ту же музыку, например Depeche Mode, Linkink Park. Почему-то вспоминаю историю, когда мы поехали на Кубок Шпенглера в Швейцарию, и Ваня вдруг заявил, что не умеет кататься на горных лыжах. Мы с Давидом Моравецом решили его научить. Когда мы ехали на фуникулере, я Ивану сказал, что мне немного холодно… А потом смотрю — он буквально дрожал от мороза! Я спросил его: «а ты что надел то на себя?». У Ваньки были лишь тонкие брюки и ничего больше под ними! Он мне показал свои ноги — они были все красные, замерзшие. При этом Иван не хотел останавливаться, хотя ног он не чувствовал. Он всегда был целеустремленным, — вспомнил Ян.

Это была великолепная команда

Конный комплекс в Заволжском районе Ярославля, 2002 год. Приехав впервые покататься на лошадях, вы там могли встретить пожилого мужчину с очень добрым и узнаваемым в городе лицом. Пан Владимир Вуйтек тогда оттачивал мастерство верховой езды, а также приобщал к этому спорту свою команду – эдакий вид сплачивания коллектива. Так уж получилось, что пан Владимир стал последним тренером того «Локомотива», который, как он сам считает, оставался после него в надежных руках.

Они ведь могли выиграть Кубок Гагарина в том сезоне. У нас был сильный состав, плюс пришли Марек, Салей, Лив и другие ребята. Обстановка в коллективе была очень позитивная, все были заряжены на успех.

— Работать с такими хоккейными мастерами правда было здорово: Демитра, Вашичек, Ткаченко, Рахунек, Галимов, Чурилов – для каждого я могу найти добрые слова. Они все были профессионалы и бились за город. Это великолепные хоккеисты, отличные ребята, они всегда сами все понимали, что от них требуется, — рассказал khl.ru Владимир Вуйтек.

Раньше пан Владимир часто приезжал в Ярославль – здесь его любят, помнят и всегда будут благодарны. Любимый тренер, дважды чемпион. Да и сам Вуйтек любил приезжать сюда, где каждый житель отнесется к нему с теплотой.

— Сейчас я уже редко приезжаю в мой любимый город, хотя я прожил в Ярославле очень яркие годы хоккейной и общей жизни. Авиакатастрофа так глубоко врезалась в мое сердце… Ведь я и все мы в один момент потеряли хороших друзей и товарищей. Мне сложно заставить себя приезжать в Ярославль после этих событий, — добавил пан Вуйтек.

Мы чувствуем ответственность

Даже спустя 5 лет, в Ярославле буквально все пропитано духом той команды. Мемориалы, памятные доски, наклейки на автомобилях, свитера болельщиков с фамилиями погибших хоккеистов. Сейчас в «Локомотиве» играют те, чьими кумирами были ушедшие ребята. Все в Ярославле знают, что Павел Красковский взял 63 номер только из-за Йозефа Вашичека. Все знают, что многие ярославские воспитанники рвались сюда играть после трагедии. Это ни для кого не прошло бесследно. Главный тренер железнодорожников Алексей Кудашов сам играл за ту команду, выходил с теми ребятами в финалы, радовался победам, огорчался поражениям и просто жил этим городом и тем коллективом. Многие хоккеисты говорили, что сложно приезжать в Ярославль после той катастрофы. Ответственность, атмосфера – это все очень давит изнутри.

— Я ехал сюда, понимая ситуацию, понимая атмосферу, которая тут сложилась вопреки воле. Эхо трагедии слышно здесь до сих пор, особенно, в дни перед 7 сентября. В Ярославле прервались традиции, которые очень сложно будет восстановить, — сказал Кудашов.

— Кто знал этих ребят, кто был тогда в клубе – для них играть здесь тяжело. Но я не случайно сказал о традициях – множество ребят приехали сюда из других городов, они не имеют отношения к Ярославлю и местной школе, поэтому им чуточку легче. Возможно, это и хорошо, что они не ощущают в полной мере эту атмосферу, но чувствуют ответственность, которая на них лежит. Мы понимаем, что должны биться и за тех ребят, — добавил Кудашов.

Память будет жить всегда

Год, два, четыре, даже десять – нет никакой разницы, сколько минует лет, такие раны не заживают. Слезы, черная одежда, море цветов и повсюду атрибутика «Локомотива»… Опять эти пустые взгляды прохожих. Атмосфера траура. 7 сентября с раннего утра и до позднего вечера ярославские любители хоккея и гости города будут чтить память ушедшей команды.

Сложно выдавливать из себя слова в этот день — ком в горле, а пальцы предательски немеют. Можно сказать многое — все банально. Молодые мужья, отцы, друзья, хоккеисты погибли тогда… В сентябре 2011-го. Это не укладывается в голове. До сих пор. Боль притупилась — время лечит, но осознание не приходит. Для каждого парня очень легко найти добрые и нужные слова в этот день, потому что память… Память – не умрет никогда.

Эта трагедия изменила многое. Хоккейный мир, КХЛ, Ярославль, родственники, близкие люди и болельщики — все мы теперь другие. Все иначе. Жаль, что такой страшной ценой.

Мы всегда будем желать им небесного царства, добра.

Мы всегда будем помнить.

admin

Поadmin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *