Владимир ященко прыгун

Июл 16, 2019 Спорт

Владимир ященко прыгун

21 марта 2000 | Легкая атлетика

Владимир ЯЩЕНКО

ГЕНИЙ ПРЫЖКОВ В ВЫСОТУ

У Марии Федоровны Ященко недавно отключили телефон — за неуплату. Долг в 300 гривен (что-то около полутора тысяч рублей), оставшийся после смерти сына, оказался неподъемным для запорожской пенсионерки. Сыном Марии Федоровны был ушедший из жизни в конце прошлого года Владимир Ященко. Легенда мировой легкой атлетики. Гений прыжков в высоту.

ПРЯМОЙ НАСЛЕДНИК БРУМЕЛЯ

Никто в это теперь не поверит, однако у Ященко вовсе не было «написано на роду» — прыгать в высоту. По свидетельству школьного учителя физкультуры Владимира Германа, первые спортивные опыты Володи были связаны с гандболом, на смену которому пришел бег на средние дистанции. Но однажды на соревнованиях он уступил конкуренту из параллельного класса, страшно расстроился, и Герман посоветовал ему переключиться на прыжки в высоту.

Рост результатов Ященко, если выстроить их по годам, выглядит почти неправдоподобно: в 12 лет он прыгнул на 1,45 м, в 13 — на 1,60, в 14 — на 1,70, в 15 — на 2,03 (!), в 16 — на 2,12, в 17 — на 2.22, в 18 — на 2,33 (мировой рекорд), в 19 — на 2.34 (мировой рекорд для стадионов) и 2.35 (мировой рекорд для залов).

Принципиальная разница между Ященко и другими прыгунами-современниками заключалась не только в возрасте. В то время как большинство конкурентов осваивало новомодный «флоп», запорожский спортсмен совершенно замечательным образом «реабилитировал» перекидной способ прыжка — и в этом смысле был прямым наследником легендарного Валерия Брумеля.

— Феноменальные Володины способности однажды заинтересовали даже специалистов космической медицины, они попросили его приехать в Москву для тестирования, — вспоминает первый и единственный наставник атлета в большом спорте, заслуженный тренер СССР Василий Телегин. — И, согласно их выводам, Ященко был «запрограммирован» матушкой-природой на прыжок высотой в 2 метра 50 сантиметров! Да, собственно, он и не прыгал в общепринятом понимании этого слова — он летал над планкой. Каждое его движение и на земле, и в воздухе было воплощением гармонии, никогда его лицо не искажалось гримасой запредельного напряжения — внешне все выглядело легко и естественно. Может быть, еще и потому что он никогда не становился, как другие спортсмены, заложником стрессовых ситуаций. Наоборот стресс был как бы его союзником: чем накаленнее соревновательная атмосфера — тем ему проще прыгать. А вот часто выступать он не мог: долго отходил от борьбы, причем делал это своеобразно: мог на месяц забыть о прыжках — только спать и читать.

Теперь, задним числом, соблазнительно строить догадки. Как вам, например, такая: возможно, выбрав столь непривычный для большого спортсмена ритм жизни, Ященко повиновался какому-то сидевшему в нем инстинкту самосохранения? Боялся до донышка себя расплескать преждевременно? Рассчитывал на долгую, но при этом не слишком обременительную жизнь в большом спорте?

Если это действительно так, то он, увы, заблуждался. Хотя бы уже потому что родился в уникальной стране, жившей по нелепому, отрицавшему проявление всякой индивидуальности, совершенно надуманному принципу, который формулировался так: «Кому многое дано — тот за многое в ответе». За все, что даровала ему природа, Ященко, к несчастью, «ответил» сполна.

ДВЕ ОПЕРАЦИИ В ЦИТО ОКАЗАЛИСЬ НЕУДАЧНЫМИ

— После звездного 78-го, когда его признали лучшим спортсменом планеты, — рассказывает Лев Степанов, работавший тогда тренером легкоатлетических сборных СССР по Запорожской области, — Ященко пригласили в зимнее турне по США и Канаде. Дорожки разбега там везде разные, в основном деревянные. А у него очень жесткая постановка стопы при отталкивании. Серию выдал блестящую — всю по 2,30, ни разу не проиграл. Но — потянул крестообразные связки колена на толчковой ноге. После возвращения из-за океана, естественно, рассказал о возникших болях Телегину, и тот договорился с руководством сборной СССР и даже зампредом Спорткомитета Сычом, что во избежание всякого риска Ященко освободят от всех стартов вплоть до Московской Олимпиады-80. Однако в августе 79-го, воспользовавшись тем, что Телегин был в отпуске, в Запорожье приехал старший тренер сборной по прыжкам Стрижак и увез Ященко в Вильнюс — на прикидку перед первым Кубком мира. Там, в холодную и дождливую погоду он взял 2,24 и доконал колено. Прямо из Вильнюса попал в ЦИТО. Профессор Миронова сделала Ященко две операции. Обе, увы, неудачные…

ПРЕНЕБРЕГ КВАРТИРОЙ В «ОБКОМОВСКОМ» ДОМЕ

Тем не менее ставить крест на карьере ему тогда было рано. Известная австрийская пятиборка Анна Прокоп, прознав о злоключениях Ященко, пригласила его к себе и оплатила дорогостоящую операцию в одной из венских клиник. Операцию сделали блестяще.

Там же, в Австрии, запорожский прыгун прошел полный курс реабилитации и через два месяца снова начал тренироваться, готовиться к Олимпиаде-80. Говорят, физически он был готов безупречно, а о больном колене просто забыл. Однако в Москве его так и не увидели. Он больше вообще не вышел в соревновательный сектор, хотя Госкомспорт теперь проявил пусть и несколько запоздалое, но завидное долготерпение: до 1984 года Ященко платили стипендию как члену сборной страны.

Система, в координатах которой он пребывал, была двуцветной, черно-белой, не признававшей никаких полутонов. Система умела делать с людьми только две вещи — либо миловать, порой вознося до самых небес, либо жестоко казнить. Чего она не умела, так это по-настоящему воспитывать, подменяя этот многотрудный процесс мелочной опекой. Известный тренер, подготовивший чемпиона мира по боксу, когда-то в сердцах пожаловался на своего ученика одному из нас: «Представьте, что в свои 26 лет он не знает, где и как покупают авиабилет! Иногда мне становится страшно: он вообще ничего не знает и не хочет знать о жизни вне ринга!»

Инфантилизм Ященко тоже имел гипертрофированный вид. Когда он был на вершине славы, запорожские власти, как полагается, выделили мировому рекордсмену квартиру в элитном, «обкомовском» доме. И что вы думаете? Он так и не пришел за ключами! (А свое скромное жилье впоследствии, когда времена круто поменялись, даже не подумал приватизировать, и теперь, после его смерти, облспорткомитет ведет тяжбу с фирмой, которая арендовала у Ященко эти квадратные метры…)

ЕМУ БЫЛИ ГОТОВЫ ПОМОЧЬ ВШОЛА И ШЕБЕРГ

Происходившее с ним в те годы труднообъяснимо, а пресловутая бутылка в качестве единственного свидетеля обвинения (или — защиты, это уж как посмотреть) не кажется нам самым убедительным аргументом. По свидетельству близко знавших его людей, это был умный, вполне современный молодой человек, много читавший, увлекавшийся философией, знавший английский. И в то же время — слишком ранимый, может быть, где-то чрезмерно мнительный, с нервами, всегда натянутыми, как струна.

Алкоголь, безусловно, создавал иллюзию, что с его помощью это натяжение можно ослабить. Особенно когда слава — барышня очень непостоянная и ветреная — стала постепенно улетучиваться, и Ященко перестали узнавать на улицах родного города.

Чтобы слава продолжала работать, в Запорожье ему предлагали открыть и возглавить специализированную школу по прыжкам в высоту — отказался. Почему? Вряд ли кто-то, включая самого Ященко, знал достоверный ответ на этот вопрос. Известно также, что в непростой послеспортивной судьбе «товарища по оружию» готовы были поучаствовать олимпийский чемпион поляк Яцек Вшола и знаменитый шведский высотник Патрик Шеберг, но их помощь он тоже, по сути, отверг. Воистину человек-загадка…

И вместе с тем очень болезненно переживал, когда внимание к нему стало падать. Когда начал иссякать поток писем, которых он получал в самые славные свои времена до трех тысяч в день! Там было все: от восхищения до угроз по поводу неразделенной любви, от приглашения в гости — до банальной просьбы занять денег или… достать авиабилет до Москвы (что, кстати, по свидетельству достаточно близко знавших его людей, Ященко нередко делал).

— Чтобы уберечь Володю — сначала для спорта, а потом — и для полнокровной послеспортивной жизни, нужно было смириться с его нестандартностью, отыскать какой-то особый подход к нему — говорит Анатолий Достов, предшественник уже знакомого нам Степанова на посту тренера сборной СССР по легкой атлетике по Запорожской области. — Ященко мне однажды признался: «Не могу ехать на соревнования. Хочу но не могу. Потому что ложусь спать, а сон не идет: мысленно разбегаюсь, отталкиваюсь, перехожу через планку. И так до утра: прыгаю, прыгаю…»

«АВТОГРАФ» РЕКОРДСМЕНА НА ПОТОЛКЕ

Существует несколько версий, объясняющих, почему он подчеркнуто настороженно, если не сказать — враждебно, относился к соотечественникам-журналистам. За всю свою недолгую спортивную, а потом и послеспортивную жизнь дал, наверное, считанные интервью, хотя здоровым честолюбием вроде бы обделен не был.

Поговаривают, что когда-то, еще в советское время, его крепко обидела самая большая и авторитетная в стране спортивная газета, пытавшаяся было вылепить из него «образцового советского спортсмена», а когда из этой затеи ничего не вышло — ну что поделаешь, никак не тянул он на икону, — облила Ященко грязью.

Но можно также предположить, что его, человека с очень тонкой психикой, легко ранимого, в принципе смущал присущий репортерской профессии известный цинизм, желание «влезть в душу», куда Ященко никого и никогда не впускал.

«От журналистов Володя просто прятался, — вспоминает наш запорожский коллега Виктор Жарков, один из немногих, кому удалось поддерживать с Ященко достаточно доверительные отношения на протяжении всей жизни спортсмена. — Хорошо помню, как после установления своего второго мирового рекорда он скрывался от назойливого внимания в Наумовой балке на острове Хортица. Там тогда был разбит лагерь подводных археологов, и Ященко, быстро освоив акваланг, нырял вместе с ними. Однажды поднял с днепровского дна подкову казацкого коня — и прыгал от радости, как мальчишка. Там мы с ним, собственно, и познакомились. Не буду утверждать, что знакомство переросло в крепкую дружбу но пиво мы вместе пили, перезванивались».

Замкнутость самым причудливым образом уживалась в нем с веселой готовностью вдруг что-нибудь отчубучить.

Опять вспоминает Виктор Жарков:

— Однажды он зашел ко мне в редакционный кабинет, и я, как бы его подначивая, сказал: «Володя, не представляю себе, как можно прыгнуть на два тридцать. Неужели ты сможешь?

Он сразу включился в игру: «Конечно, хотя сейчас это нереально — я же в джинсах».

— Так в чем же дело — снимай, — отреагировал я, совсем не уверенный, что не «переигрываю».

И что вы думаете? Он попросил закрыть кабинет на ключ. Стянул джинсы… и практически без разбега взлетел ввысь, оставив на потолке след от кроссовки. Потом, когда я показывал след знакомым и говорил, что это — «автограф Ященко», мне никто не верил. Странные люди…

О ЧЕМ ЕМУ ДУМАЛОСЬ В ПОЛЕТЕ НАД ПЛАНКОЙ, НИКТО УЖЕ НЕ УЗНАЕТ

Свое последнее интервью Ященко дал за полтора месяца до смерти — корреспонденту запорожской газеты «МИГ» Дмитрию Шилину. Но прежде чем начать разговор, попросил собеседника о том, о чем мог попросить, наверное, только он, Ященко: «Не спрашивайте, что я думал, когда пролетал над рекордной планкой, ладно?»

Вот выдержки из этого интервью.

— Вы до обидного мало выступали в большом спорте…

— Два с половиной года. В 1979-м, в 20 лет, уже закончил. Если бы в 76-м, семнадцатилетним, попал бы на монреальскую Олимпиаду, то с результатом, который у меня тогда уже был, мог бы стать третьим призером.

— Вы были мальчишкой в то время, когда много лет никто не мог побить рекорд Валерия Брумеля. Как вы относитесь к этому человеку?

— Он великий спортсмен. И потом, после автокатастрофы, Брумель совершил еще один подвиг. Ему сделали много операций, по крупицам собирали раздробленную кость ноги. И после этого он тренировался, прыгал и взял высоту выше 2 метров!

— Говорят, к стрессам человек привыкает.

— Не то слово! К стрессам не то что привыкаешь — без них уже не можешь. К ним тянет, как к наркотику.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Можно, конечно, выступать в соревнованиях ветеранов, годы еще позволяют. Тем более что сейчас устраивают коммерческие старты. Два года назад меня приглашали принять участие в таких соревнованиях. Но! Если я «сломаюсь», то никому от этого пользы не будет. Я не получу ни морального, ни материального удовлетворения. Я просто в этой стране не смогу сделать операцию. Двадцать лет назад, когда мне здесь делали две операции, я понял, что меня просто прирежут. Потом «собирали» мою ногу уже в Австрии.

— Вы получаете какую-то пенсию или стипендию как экс-рекордсмен мира?

— Указом президента страны я по статусу — государственный стипендиат Украины.

— И какая это стипендия, если не секрет?

— Такие вопросы не принято задавать.

— Вы сейчас где-то работаете?

-Нет.

— Говорят, в начале 1999 года вас приглашали в Москву?

— Да, там проводились международные соревнования прыгунов под патронатом мэра Москвы Юрия Лужкова. Меня пригласили в качестве почетного гостя. Результаты были довольно высокие. Победитель прыгнул на 2,33. Как я двадцать лет назад…»

«БЫЛА В ТЕБЕ СИЛА, НО СМЕРТЬ ПОДКОСИЛА, ПРЕРВАВ ТВОЙ КОРОТКИЙ РАЗБЕГ…»

Да, в прыжковом секторе он фантастическим образом опередил свое время. И сегодня остается только гадать и строить гипотезы: каких высот достиг бы Владимир Ященко, если бы к его спортивному таланту и он сам, и окружавшие его люди отнеслись с той мерой щепетильности и бережности, какой этот талант действительно требовал.

Горько, но — не случилось. Один из наших собеседников сравнил Ященко в спорте с Пушкиным в поэзии. Любое сравнение, о чем еще древние предупреждали, хромает, однако что-то все же, согласитесь, в этом есть: оба жили ярко и коротко. Один — 37, другой — 40 лет. Правда, один погиб на дуэли, а приговор судьбы второму «привела в исполнение» водка. Диагноз, который нам официально отказались назвать в 9-й городской больнице Запорожья, где остановилось сердце великого атлета, тем не менее в печать просочился: глубокая посталкогольная кома…

Впрочем, перед лицом вечности это уже не имеет никакого значения.

Мир его праху. И счастья — детям, его продолжению.

Официально, так, чтобы с чернильным штампом в паспорте, Ященко никогда женат не был. Но известно, что в этой жизни у него были две любимые женщины. Одна, живущая сейчас в другом городе, родила ему сына, которому теперь уже 19, вторая — дочь. 15-летнюю красавицу видели на похоронах отца. И все, кто помнил Владимира Ященко молодым и красивым, легко обнаруживали удивительное портретное сходство…

В день похорон бывший запорожский прыгун в высоту Михаил Мишин, когда-то тренировавшийся у Телегина вместе с Ященко, неожиданно для себя написал стихи, в которых искренность чувства утраты превалирует над мастерством стихосложения, что, впрочем, совершенно не важно:

«Как больно и скорбно сегодня

С тобою прощаться навек…

Была в тебе сила,

Но смерть подкосила,

Прервав твой короткий разбег..»

Юрий ЛИСОВОЙ, Юрий ЮРИС

Запорожье

Две славы Володи Ященко

«);

Великий спортсмен, экс-рекордсмен мира по прыжкам в высоту Владимир Ященко умер на 41-м году жизни. Он был доставлен в больницу в состоянии глубокой посталкогольной комы. Все усилия врачей, почти сутки боровшихся за его жизнь, оказались тщетными. В итоге им пришлось лишь констатировать причину смерти — цирроз печени…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

(предыдущие читайте в номерах от 10, 24 ноября, 8, 22 декабря 2001 года, 5 января, 2 февраля 2002 года)

ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ БЫЛ ГЕНИЙ

Вспоминается сюжет из популярного лет двенадцать назад телесериала «Спорт и личность». «Скажите, имя Владимира Ященко вам о чем-нибудь говорит?» — ведущий программы, остановивший на улице группу спешивших куда-то ребят, явно добился того, чего хотел: поглядывая друг на друга, подростки виновато пожимали плечами…

Не сомневаюсь, что у подавляющего большинства нынешних мальчишек реакция на этот вопрос будет абсолютно адекватной.

А собственно, кто такой Ященко? Валерий Брумель — понятно: олимпийский чемпион, прыгун в высоту, трижды признававшийся лучшим спортсменом мира. А этот ни Олимпийских игр никогда не выигрывал, ни чемпионатов мира, да и в большом спорте продержался, по сути дела, всего два года: с 1977-го по 1979-й. За это время довел мировой рекорд в прыжках в высоту до 2 м 34 см, а высшее зимнее достижение до 2 м 35 см, стал чемпионом Европы, дважды победил на европейских чемпионатах в закрытых помещениях — вот и всё.

Но в том-то и состоит феномен Ященко, что в исключительно короткий срок он сумел стать одним из самых популярных в те годы спортсменов мира. Причем не результатами всех покорил, а уникальнейшим талантом, который рождается раз в столетие. «По моему глубокому убеждению, Володя был заряжен на высоту 2,45, но ему помешали травмы», — сказал как-то о нем другой феномен Сергей Бубка. Есть научное доказательство специалистов космической медицины, что Ященко был запрограммирован матушкой-природой на прыжок 2,50.

Рассказывает врач национальной сборной СССР по легкой атлетике Григорий Воробьев:

— Никогда не забуду свое первое знакомство с Ященко. В 1977 году я осматривал в московском диспансере молодых легкоатлетов — претендентов в юниорскую сборную России. Всем предлагал один и тот же тест: выпрыгивание вверх из приседа. Володя взвился так, что казалось, он никогда не приземлится. Даже великий Валерий Брумель в пору расцвета своей карьеры выполнял этот номер хуже. У Ященко была потрясающая двигательная координация, фантастическая культура движения, он обладал, я бы даже сказал, пластикой молодого ягуара. После того медосмотра я попросил начальника Управления легкой атлетики Спорткомитета СССР обратить на Володю особое внимание.

ТАЛАНТЛИВЫЙ ЧУДАК С ХАРАКТЕРОМ БУНТАРЯ

Рассказывает олимпийский чемпион 1980 года по толканию ядра Владимир Киселев:

— Таких, как Володя, в сборной и сейчас немного, а по тем временам — и подавно. Я даже не спортивные качества имею в виду, а чисто человеческие. Если он видел какую-то несправедливость, никогда не молчал. Не за спиной, не во время «засарайных» разговоров, а прямо в лицо мог сказать любому чиновнику все, что о нем думал. Мало кому, к примеру, известно, что в 1979 году на зимнем чемпионате Европы в Вене Володя организовал в команде настоящий бунт, который явился полной неожиданностью для руководителей делегации, привыкших к нашей многолетней покорности. Получив от хозяев чемпионата спортивные сумки для всех участников соревнований, наши начальники почему-то решили, что теперь это их собственность и они вправе сами распоряжаться ими: часть раздали победителям, а остальные без зазрения совести присвоили… Вообще эта история достойна отдельного описания, как, может быть, первое открытое выражение протеста против ущемления наших прав. Мы скандировали: «Долой Ефименко! Долой Политико!» (тогдашние руководители отечественной легкой атлетики. — Прим. Б.В.). Многим эта акция стоила места в сборной, но Ященко не тронули — слишком знаменит был. А он, кстати, мог и промолчать, ведь сумку-то получил…

Вспоминаю также нашу поездку в США и Канаду на матчи с национальными сборными этих стран. Я, новичок в команде, выиграл тогда оба раза только благодаря Володе. Мы с ним жили в одном номере, и он постоянно меня настраивал: «Да не бойся ты этих… Ты намного сильнее всех…» Тогда, кстати, руководители нашей делегации обещали нам «золотые горы», поскольку получили от организаторов матчей солидные призовые для победителей и призеров. «Если они не сдержат слова, я разбегусь и выпрыгну в окно», — сказал Ященко, находясь в номере отеля на 16-м этаже. И, знаете, я ему верил, поскольку он был отчаянным человеком. Не деньги тогда для него были важны, а принцип справедливости…

Рассказывает олимпийский чемпион 1980 года в эстафете 4х400 м Ремигиюс Валюлис:

— Ну какие заботы были у советского спортсмена за рубежом? Как можно успешнее выступить на соревнованиях, а затем как можно выгоднее отовариться. Или наоборот. Все зависело от человека. А Ященко в этом плане меня всегда удивлял. Отдаст полученную валюту кому-нибудь из ребят, купи, говорит, что-нибудь на свое усмотрение, а сам из гостиничного номера не показывается. Перед стартом я часто видел его стоящим перед зеркалом. Не сомневался, что это его очередное чудачество, а недавно знакомый психолог (без всякой связи с Ященко) рассказал, как можно успокоить себя, настроиться на что-то серьезное. Надо стать перед большим зеркалом, принять боксерскую стойку и сказать себе: «Я еще повоюю, еще поборюсь, я сильнее всех…» Не это ли делал и Ященко?

Рассказывает спортивный журналист Николай Долгополов, друживший с Ященко:

— Я никогда не встречал спортсмена, с таким полнейшим равнодушием относившегося к конкурентам. В нем не было ни капли спортивной злости. Только планка, только эти сантиметры и никакого стремления кого-то обязательно обыграть, оставить вторым. Мог запросто забыть дома свои шиповки — тончайший инструмент для любого прыгуна. Но не для Ященко: он одалживал у друзей кроссовки и прыгал в них…

«Будет ли выступать Владимир Ященко?» Коллеги, пишущие о легкой атлетике, свидетели — перед началом всех крупнейших соревнований этот вопрос звучал десятки раз, на всех языках мира. «На Ященко» ходили, как в 60-е «на Брумеля», а потом «на Бубку». И вдруг все кончилось. Внезапно, практически в один день. Слишком высоким в прямом и переносном смысле был его взлет, и в такой же степени болезненным оказалось приземление. В 18 лет всеобщее признание, мировая слава, в 20 — конец спортивной карьеры, перечеркнутые надежды…

ГЕРОИЗМ ЦЕНОЮ В БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Рассказывает тренер Ященко Василий Телегин:

— В конце 1978 года Володя начал жаловаться на боли в колене. Сразу решили с ним не искушать судьбу и весь следующий сезон пропустить, подлечиться. Причем нас поддержали и в сборной, и в Запорожском спорткомитете. Поначалу Ященко действительно никто не трогал, Спартакиады народов СССР и Украины прошли без него. Потом я ушел в отпуск, уехал из Запорожья, а когда вернулся, узнал, что Володю посетил тогдашний старший тренер сборной по прыжкам Анатолий Стрижак и уговорил выступить в Каунасе в отборочных соревнованиях перед Кубком мира…

Ященко до конца дней не смог простить себе ту свою мягкотелость:

— Не устоял, поддался на уговоры, — говорил он. — Впрочем, когда начинают козырять такими понятиями, как «огромная ответственность», «интересы команды», когда вопрос ставится однозначно: «Надо!», очень трудно что-либо противопоставить, тем более если тебе только 19 лет.

Состязания в Каунасе, где Владимир покорил всего лишь 2,20, стали началом конца его спортивной карьеры. С манежа его увели с разрывом связок…

НАДЕЖДА УМИРАЕТ ПОСЛЕДНЕЙ

— Знаете, что помогало мне побеждать? — сказал мне как-то Володя. — Старался чувствовать собственное «я». Много раз убеждался: стоило только ощутить себя букашкой в переполненной чаше стадиона, все — пиши пропало…

Рассказывает бронзовый призер Олимпиады-68 по прыжкам в высоту Валентина Авилова (Козырь):

— В 1979 году я работала детским тренером в Одессе, а Ященко проходил тогда службу в СКА. Он частенько появлялся в нашем манеже, но в секторе я его никогда не видела. Но однажды он вдруг попросил у меня разрешения прыгнуть. А мы как раз отрабатывали прыжок в длину с места, спиной к яме. Я никогда не забуду выражения его лица в тот момент, его глаза. Для него перестало существовать все, кроме этого прыжка, он весь ушел в себя, казалось, находился рядом, но на самом деле — где-то очень далеко… Всю жизнь посвятила прыжкам, но такого настроя не видела никогда. В тот момент я поняла, почему он выигрывал… А потом был прыжок. На 3.30! Не забывайте — спиной к яме! Это было потрясение. Для меня, я уж не говорю о детях. Все-таки он был гений от спорта!

Но далась ему эта попытка не просто. По-моему, он тогда вновь повредил колено. Я даже услышала, как он сказал очень тихо самому себе: «Ну зачем я это сделал?»

Чтобы, как он сам выразился, проверить себя, Владимир даже однажды прыгнул с парашютом, не раз опускался с аквалангом под воду. Но сумел ли он воспитать свой характер? Смог ли выдержать то испытание, которое устроила ему жизнь? Сегодня на этот счет, кажется, не может быть двух мнений…

Рассказывает Владимир Киселев:

— Хорошо помню ту встречу в Лужниках, тем более что произошла она в день, когда я выиграл золотую олимпийскую медаль. Сразу же после награждения неожиданно столкнулся с Володей. Обнялись, он искренне поздравил меня, изучил медаль, а потом вдруг попросил подарить ему кепку «Адидас», которая была на мне. «А что, разве тебе такую не выдали?» — спрашиваю. «Да нет, меня уже забыли…» Эти слова он произнес со слезами в голосе. Я быстренько отдал ему кепку. Он взял себя в руки и даже попытался улыбнуться: «Ну, теперь меня и вовсе в ней никто не узнает». Но где там! Гляжу, к нам кинулась толпа болельщиков. Окружили Володю, что-то спрашивают, просят автограф, а он, смутившись, пытается слабо отбиваться: «Да что вы ко мне пристаете? Вот же олимпийский чемпион. У него и берите автографы». Но его никто не слушал, и, наверное, никто так и не догадался, что ему еще раз сделали больно… Я-то знал, как мечтал Володя об олимпийской победе!..

А насчет автографов, о Ященко легенды рассказывают. Я, например, слышал, что в Америке на матче юниорских сборных США и СССР, где Володя установил рекорд, местные фанаты разорвали на нем всю форму. На сувениры… В одних плавках оставили…

…Две неудачные операции с интервалом в полгода, нависшая угроза потери всех шансов на высокие прыжки выбили его из колеи. Третья, проведенная весной 1981 года в Австрии, казалось бы, вернула ему надежду…

— В те дни я еще чувствовал в себе силы, — признается потом Ященко, — во мне еще хватало «запала», чтобы один раз «взорваться». Не пролететь, а именно взорваться — другое меня не устраивало. Но, видимо, в самой системе подготовки мы с тренером где-то допустили ошибку. Советов со стороны в тот период никто не давал, как мне кажется, боялись: ведь очень трудно было определить, где тот предел физических нагрузок, за которым можно было снова «сломаться». Тренировался практически на нервах, а человек не может быть постоянно в напряжении. Рано или поздно струна должна была лопнуть. Мысль о том, что прыгать высоко я уже никогда не смогу, не оформлялась во мне постепенно, она пришла в одно мгновение.

Вспоминает тогдашний председатель Запорожского облспорткомитета Владимир Козырец:

— В 1983 году у нас в городе состоялся матч СССР — ГДР по легкоатлетическому многоборью. Решили пригласить на стадион Володю, и, признаться, не без тайного умысла. Дело в том, что в составе немецкой команды выступал олимпийский чемпион, прыгун в высоту Герд Вессиг, перенесший точно такую же травму, какая была у Ященко. Рассчитывали, что пример Вессига как-то подействует на Володю. Не подействовал…

Увы, сам Ященко в тот момент в себя уже не верил, напрочь забыл о собственной «науке побеждать». Не верил в свои возможности не только как спортсмена, но и как педагога. Отказался от работы в Школе высшего спортивного мастерства, в облспорткомитете, на кафедре университета, затем от должности инструктора в спортивном клубе профсоюзов. Ему дали понять, что при желании он может осуществить свою школьную мечту — стать журналистом или, учитывая его прекрасное знание английского языка, переводчиком. Володя никак не отреагировал. Не подействовали и уговоры жены, нуждавшейся в материальной поддержке, поскольку в семье росла маленькая дочь.

Помнится, я спросил его тогда: а есть ли такая работа, которую он бы выполнял с удовольствием? В ответ Володя лишь пожал плечами…

Это был самый сложный период в его жизни, который он сам охарактеризовал одним страшным словом «депрессия». Именно тогда Ященко начал искать пути решения жизненных проблем на дне стакана…

«СКОРАЯ» СО ЗНАКОМ МИНУС

«Помощь» пришла незамедлительно: по ходатайству облспорткомитета Владимир оказался в психоневрологическом диспансере. Выдали ему больничную робу, тапочки разных размеров (это чтобы не перепутал, где правая, а где левая). Там и встретил он свой очередной день рождения.

«Спасая» человека, инициаторы этой идеи не задумались о последствиях такого шага. Как и о том, что поведение, не укладывающееся в общепринятые рамки, совсем не обязательно говорит о психическом заболевании. И предпринят был этот шаг, скорее всего, от растерянности, от желания хоть что-то предпринять (в те дни нашлось немало доброжелателей, которые, увидев Ященко в ресторане или в винном магазине, считали своим долгом позвонить в облспорткомитет, просигнализировать: куда вы, дескать, смотрите).

Нуждался ли в самом деле тогда Ященко в медицинском обследовании? Заместитель главного врача диспансера на этот вопрос ответил так: «Было письмо матери пациента, ходатайство спорткомитета — мы и отреагировали…»

А через неделю решением специальной медицинской комиссии Владимира выписали. Но поезд, как говорится, уже ушел. Легкоранимый Ященко очень трудно переживал случившееся: замкнулся, обиделся на родителей, особенно на мать, написавшую письмо, по-прежнему нигде не работал.

«После этого случая Володя ходил сам не свой, — вспоминает Телегин. — Все спрашивал: «Куда ж мне теперь с такой репутацией?..»

— Он сам виноват: стал каждому встречному рассказывать, что провел несколько дней в психдиспансере, — убеждал меня Козырец. — Мы ведь старались всё в тайне сохранить. Об этом и знали-то трое: его мать, я и мой заместитель.

Но, объясняя произошедшее, почему-то забыл тогдашний руководитель облспорткомитета назвать фамилию главного действующего лица той неприглядной истории, ее инициатора, бывшей подруги Владимира, отомстившей ему за причиненные ранее обиды. Это она убедила мать Ященко обратиться в диспансер, продиктовала ей это письмо и сама же доставила его в облспорткомитет.

«…Тебе, паря, Владимир Ященко, дважды повезло со славой. И эта, вторая, слава теперь не останется за закрытой дверью, она выйдет из Запорожья, будет гулять по всей стране и уж, конечно, по всему миру. Так что тебе останется одно: отказаться от мысли о педагогике, так как всякий сопливый первоклассник будет говорить, что их учитель Ященко — пьяница, дебошир, бабник и прочее…» Вот такое письмо получил Владимир вскоре после выписки их психдиспансера. Без подписи и обратного адреса. А для пущей убедительности этот подонок во всю длину тетрадного листа нарисовал петлю…

Сегодня, когда Владимира уже нет с нами, все в один голос говорят о том, что с таким уникальнейшим талантом и блестящими внешними данными, которыми наделил его Бог, Ященко мог горы свернуть и жить припеваючи. Даже с той славы, которую он успел заработать за два года, можно было еще долго «снимать пенки», поскольку имя Ященко открывало любые двери не только на территории бывшего СССР, но и за рубежом. Но то, что случилось с ним в итоге, как «распорядился» он всем этим, иначе чем самоубийством не назовешь…

ИЗ ДОСЬЕ ГАЗЕТЫ «СОВЕТСКИЙ СПОРТ»

Ященко Владимир Ильич. Родился 12 января 1959 г. в Запорожье. Лучший в мире прыгун в высоту конца 70-х годов. Легкой атлетикой начал заниматься в 1970 г. Заслуженный мастер спорта. «Авангард» (Запорожье). Победитель первенства Европы среди юниоров 1977 (2.30 м). Чемпион Европы 1978 (2.30 м). Чемпион Европы в закрытых помещениях 1978 (2.35 м) и 1979 (2.29 м). Довел мировой рекорд до 2.34 м (1978) и высшее достижение для закрытых помещений до 2.35 м (1978). Лучший спортсмен мира 1978 г.

Умер 30 ноября 1999 г. в Запорожье.

На небольшой дружеской вечеринке, посвященной уже упомянутому мною III международному турниру по прыжкам в высоту под музыку, Владимир был до удивления многословен, вспоминал счастливое время, проведенное в составе легкоатлетической сборной СССР, рассказывал байки, а потом вдруг стал очень серьезным и попросил разрешения произнести тост: «Меня постоянно хотели поставить в какие-то рамки, заставить действовать по заранее утвержденной схеме. Но со мной этот номер никогда не проходил. Я, как ветер, а ветер удержать невозможно». При этих словах он широко развел руки: «Обуздать меня никому не удалось…»

Биография

Ященко начал заниматься прыжками в высоту в возрасте 12 лет у А. Ф. Кудинова, а через два года — в секции лёгкой атлетики, где его тренером стал Василий Иванович Телегин. В возрасте 15 лет Ященко преодолел 203 см.

В 1976 году Владимир Ященко установил мировой рекорд для юниоров — 222 см, побив рекорд Валерия Брумеля.

Рост Владимира Ященко в 26 лет был 192 см, вес — 83 кг.

2 июля 1977 года, во время матча по лёгкой атлетике среди юниоров между командами США и СССР, который проводился в Ричмонде (штат Виргиния), Ященко установил подряд три рекорда: сперва — новый мировой рекорд для юниоров — 227 см, затем рекорд Европы — 231 см и затем мировой рекорд — 233 см. Ященко на один сантиметр улучшил рекорд американца Дуайта Стоунза, который в 1976 году перелетел 232 см.

В 1977 году в Донецке Ященко стал чемпионом Европы среди юниоров, показав результат 230 см. В 1977 г. Владимир был назван ведущими спортивными обозревателями «лучшим спортсменом года»

12 марта 1978 года на чемпионате Европы в помещении, который проходил в Милане, Владимир Ященко установил мировой рекорд по прыжкам в высоту для залов — 235 см. Ященко стал чемпионом Европы, опередив прыгуна из ГДР Рольфа Бальшмидта, который преодолел 229 см. За установленные рекорды Владимир получает «Каравеллу Колумба» — итальянскую награду лучшему спортсмену.

И Владимир Ященко, и Рольф Бальшмидт прыгали перекидным способом. Это был последний значительный международный успех прыгунов, которые прыгали перекидным способом, перед прыгунами, использующими фосбюри-флоп.

16 июня 1978 года в Тбилиси, также во время соревнований по лёгкой атлетике на призы газеты «Правда», Ященко улучшил свой же мировой рекорд, преодолев планку на высоте 234 см. На чемпионате Европы 1978 года в Праге Ященко победил с результатом 230 см.

Согласно рейтингу «Спортивной газеты» за 1978 год Ященко был назван среди 10 лучших атлетов Украины.

В начале 1979 года Ященко с результатом 226 см победил на чемпионате Европы в зале, который проходил в Вене. Через две недели Ященко преодолел 229 см.

При подготовке к Кубку мира в Токио Владимир рвёт связки колена. В августе 1979 года в ЦИТО Зоей Мироновой было прооперировано колено толчковой ноги Ященко. Затем последовала серия операций в СССР и за рубежом. Однако Ященко уже не смог достичь своего прежнего уровня в прыжках. В 1983 году он смог прыгнуть только на 210 см, и после этого перестал заниматься спортом. В 1983 году Международная федерация лёгкой атлетики вручает Владимиру медаль за выдающиеся спортивные достижения.

Вскоре Ященко призывают в армию, он служит в спортроте Одесского военного округа, в составе команды участвует в своих последних официальных соревнованиях — чемпионате армейских команд в Москве.

В 1999 году Владимир Ященко умер в возрасте 40 лет. В последние годы жизни Ященко злоупотреблял алкоголем. Он был доставлен в реанимационное отделение 9-й городской больницы Запорожья с диагнозом «посталкогольная кома». Усилия врачей оказались тщетными: не приходя в сознание, Владимир Ященко скончался. Похоронен на Капустяном кладбище Запорожья.

В 2010 г. в издательстве «Дикое поле» тиражом 1000 экз. вышла книга «Сектор высоты» о Владимире Ященко, написанная другом спортсмена Игорем Тимохиным. Иллюстрирована книга художником Анатолием Кондаковым, а помощь в издании книги оказали издательство «Дикое поле», гендиректор корпорации «Керамист» Дмитрий Зусманович.

В Запорожье проводится мемориал им. Владимира Ященко. В 2015 году мемориал прошёл в 16-й раз.

admin

Поadmin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *