Джерри чиверс

Июл 12, 2019 Спорт

Джерри чиверс

Бостон Брюинз имеет богатейшую историю, как команда входившая в Original Six (примеч. Изначально в лиге было 6 команд), но в истории франшизы не всегда были сильные вратари.

Согласно hockeyreference.com 106 вратарей надевали свитер Брюинз и защищали их ворота. За те 26 лет, что я наблюдаю за Бостоном, я стал свидетелем целой череды интересных голкиперов, прошедших через команду, таких как Байрон Дафо, Эндрю Рэйкрофт, и Джон Грэхэм.

Чтобы найти трёх лучших вратарей в истории франшизы нам придётся отправиться на машине времени на несколько поколений назад. Чтбы попасть в наш список, вратарь должен провести не меньше 100 матчей в составе Брюинз и вся приведенная статистика вратарей относится только к эпохе их выступления за Бостон.

№3 — Фрэнк “Мистер Зеро” Бримсек

230 побед — 144 поражения — 70 ничьих

2.58 пропущенных гола в среднем за матч

35 — сухих матчей

Под номером 3 у нас голкипер, защищавший ворота клуба с 1938 по 1949 годы, Фрэнк Бримсек. Он ворвался в НХЛ в сезоне 1938-39 года после травмы Сесила Томпсона. Его вызов в состав Брюинз предполагался временным, но он так здорово сыграл, что отыграл в стартовом составе весь сезон.

Решение оставить его в составе оказалось правильным, так как он в первый же сезон собрал Колдер Трофи, Везина Трофи и стал обладателем Кубка Стэнли. Бримсек отыграл за Бостон 9 сезонов, дважды завоевав Кубок Стэнли (1939 и 1941 год) и дважды выиграв везина Трофи.

Продолжая вспоминать его достижения, отметим, что он дважды становился лучшим в лиге по числу побед и по числу сухих атчей. Его 230 побед являются 2-ым результатом в истории франшизы, а 35 “сухарей” третьим среди вратарей Бостона.

Когда США вступили во 2-ую мировую войну, Бримсек оставил Брюинз и 2 года служил в береговой охране. Он был включён в Зал Славы в 1966 году, став первым вратарём, рожденным в США, избранным в Зал Славы.

№2 — Джерри Чиверс

229 побед — 101 поражение — 74 ничьих

2.89 гола пропущенных в среднем за игру

26 сухих матчей

На 2-ое место я ставлю Джерри Чиверса, отыгравшего 12 сезонов в Бостон Брюинз в период с 1966 по 1980 годы. Огромная масса фанатов Брюинз считает Чиверса легендой и лучшим голкипером когда-либо надевавшим майку клуба.

Его знаменитая разукрашенная хоккейная маска и агрессивно-развлекательный подход к игре в воротах мгновенно сделал его любимчиком фанатов. Когда Чиверс был в рамке болельщики никогда не скучали. Он превратил вратарское искусство в шоу и каждый мог им наслаждаться. Тот факт, что при нём было завоевано 2 Кубка Стэнли (1970 и 1972) также говорит в его пользу.

Несмотря на то, что Чиверс ни разу не завоевал Везина Трофи, он был одним из лучших голкиперов и каждый год входил в топ-10 по числу побед, сухих матчей и средней пропускаемости. Среди вратарей Бостона он 3-ий по числу побед и 6-ой по числу матчей, сыгранных на ноль. Если бы Чиверс не перешёл в расцвете карьеры на 4 года в ВХА он мог бы побить многие рекорды Брюинз.

В 1985 году Джерри Чиверс был включён в Зал Хоккейной Славы.

№1 — Сесил “Крошка” Томпсон

252 победы — 153 поражения — 63 ничьих

1.99 пропущенных гола в среднем за матч

74 матча сыгранных на ноль

На вершине списка лучших вратарей Брюинз Крошка Томпсон. Он защищал ворота команды 11 сезонов с 1929 по 1939 год. Когда смотришь на его статистику, понимаешь, что Томпсон просто владелец книги рекордов Бостона.

Он первый по числу побед, “сухих” матчей и сыгранных матчей среди всех бостонских вратарей. За свои полные 10 сезонов он 5 раз лидировал в лиге по числу побед и 4 раза по числу “сухарей”. За свои усилия он 4 раза получал Везина трофи. Хотя он всего лишь один раз брал Кубок Стэнли (1929 год) — это был первый Кубок в истории франшизы.

Ещё к его наследию можно добавить, что он стал одним из первых вратарей, ловивших, а не отбивавших, шайбу и много внёс в совершенствование техники игры вратарей. Также он был первым вратарём, записавшим на свой счёт голевую передачу и вообще регулярно играл клюшкой, что было новой концепцией в игре того времени. В 1959 году он был включен в Зал Славы.

Невошедшие в список

Тукка Раск

Независимо от ваших личных чувств к Тукке Раску, не стоит отрицать того факта, что он один из лучших вратарей, надевавших форму Медведей. К моменту написания этой статьи Раск одержал больше 200 побед, что ставит его на 4-ое место среди всех стражей ворот Бостона и он вполне вероятно превзойдёт рекорд Томпсона в ближайшие несколько сезонов.

В сезоне 2012-13 годов он завоевал Везина трофи и вывел Бостон в финал Кубка Стэнли, где они проиграли Чикаго. Также он стал первым вратарём Брюинз одержавшим более 30 побед в 4 сезонах подряд. В данный момент (март 2017) показатели Раска 2.26 GAA и 0.922 процент отбитых бросков в 389 проведенных матчах.

Тим Томас

Чувство нервозности переполняло болельщиков когда Тим Томас выходил защищать ворота команды, учитывая его оригинальный стиль игры. Нервы немного успокаивались, когда вы понимали, что ему очень редко забивают и можно, наконец-то, взять свой попкорн и насладиться игрой. У Томаса был уникальный подход к игре и он прочно выгравировал своё имя в книге рекордов Брюинз.

Томас стал обладателем 2-х Везина Трофи, а также Конн Смайт Трофи и обладателем Кубка Стэнли в 2011 году. Болельщики всегда будут помнить его сумасшедшее выступление в плэйофф 2011 и исторические 1.98 GAA и 94% сэйвов. За свою карьеру в Брюинз Томас одержал 196 побед, пропускал в среднем 2.48 шайбы за игру и отбивал 92.1% бросков. Также он был одним из самых зрелищных вратарей в истории Бостона.

Аэрография на шлемах: «Джерри Чиверс (Gerry Cheevers)»

Маска Джерри Чиверса — это легенда сама по себе. Когда в Канаде устроили голосование, чтобы выбрать лучшую вратарскую маску в истории НХЛ, маска Чиверса победила с огромным отрывом.
Есть несколько версий появления шрамов на его маске. Наиболее вероятный — Джерри был необычайно агрессивный вратарь. Одним из первых в НХЛ он стал выкатываться далеко из ворот, чтобы прервать атаку соперника. Ни один нападающий не мог спокойно обосноваться на пятаке перед воротами Чиверса — Джерри не стеснялся пустить в ход клюшку. Соответственно и получал он гораздо чаще других вратарей. После игры каждый удар отмечался шрамом на вратарской маске, пока там не кончилось место.
Есть и другой вариант. Однажды, во время тренировки шайба попала Чиверсу в маску. Джерри, изображая страшную боль, воспользовался возможностью отлынить от тренировки (ленивость его была так же легендарна, как и талант) и ушёл в раздевалку. Через некоторое время туда зашёл тогдашний тренер Бостона, «Ужасный» Гарри Синден, и увидел Чиверса курящим сигару да ещё и с банкой пива в руке. Взбешённый Синден выгнал Джерри обратно на лёд, а массажист команды в шутку нарисовал ему шрам на маске — на память о «травме». Согласно этой версии, каждый шрам изображает очередное «приключение» Чиверса.

Кто сильнее, кит или слон? Кто выйдет победителем в схватке, лев или тигр?
А ещё мы, школьники 70-х, задавались вопросом — кто победит, СССР или США? Конечно, имелась в виду война.
К счастью нам не пришлось увидеть это воочию, но надо сказать, что самая настоящая война шла по всем фронтам, в том числе и на спортивных аренах. Наверное, наиболее острой, не на жизнь. а на смерть, была война на ледовом поле.
Кто сильнее? Я вот недавно совсем впал в детство, и подумал, а если бы собрать самых-самых сильных игроков СССР и Канады за все времена, а?
Ну, вот так, на вскидку:
Третьяк, Бобров, Рагулин, Васильев, Фетисов, Александров, Альметов, Харламов, Михайлов, Петров, Мальцев, Фирсов, Якушев, Шадрин, Ларионов, Крутов, Макаров…
И добавим к ним Овечкина, Ковальчука, Могильного, Фёдорова, Буре…Естественно, всех в лучшие годы, на пике!
Как думаете, могла бы хоть одна команда противостоять этой команде-мечте, команде-монстру?
Вот тут одна поправочка. Вспомним кое какие имена, например такое — Уэйн Гретцки )) Я убеждён, и даже спорить на эту тему смешно, что ни один из наших легендарных хоккеистов и близко не стоял рядом с Гретцки!
Всё же поясню. Гретцки-это хоккейный Марадона, Майкл Джордан. Только он мог в одиночку средненькую по всем статьям команду делать первой среди равных на протяжении многих лет. Был супер Эдмонтон, который держался лишь на одном Гретцки, потом был непобедимый Лос-Анджелес, и его непобедимость была обусловлена наличием лишь одного великого Гретцки. При всём уважении к тому же Харламову, и любому другому хоккеисту, они не могли в одиночку вытягивать команды.
Ну, а теперь пофантазируем на канадскую тему. Итак,
Горди Хоу, Бобби Кларк, Стен Микита, Морис Ришар, Ги Лефлер, Марсель Дионн, Марк Месье, Фил Эспозито, Бобби Халл, Иван Курвуазье, Фрэнк Маховлич, Уэйн Гретцки, Марио Лемье, Эрик Линдрос, Стив Айзерман, Бобби Орр, Тротье, Перро… Ну, пусть ещё Кросби.
Ух, дух захватывает))
И вот бы серию из десяти игр между такими сборными! Супер-Мега-Фантастика!
Чуете куда меня занесло? Опять слон vs кит, лев vs тигр ))
А ведь не всё так уж невероятно! Когда то давно, в 1972 году большие дяди, Генсеки и Президенты решили узнать ответ на этот вопрос.
Суперсерия СССР-Канада по значимости вполне была сопоставима с полётом Гагарина в космос. Т.е., победа в этой серии значила почти столько же, сколько первенство в покорении космоса, это было более масштабное событие, чем совместный космический полёт Союз-Апполон…
Это было не просто спортивное состязание, но противостояние систем, капитализм против социализма. Да оно и внешне так выглядело!
Что бы понять эту разницу, просто посмотрите на фото. Этот забияка-хулиган — великий Бобби Кларк
А это тоже звезда, но советского хоккея того же периода, Владимир Шадрин. Не хватает комсомольского значка))
У этой совершенно эпической суперсерии есть своя предыстория. Ну, мы все знаем, что канадцы — родоначальники хоккея, и конечно они безраздельно царствовали в этом виде спорта. Но, в 50-е годы очень громко заявили о себе чешские и советские дружины. Они превзошли канадцев на чемпионатах мира и Олимпиадах!
Вот только канадцы были там не самые лучшие… Одним словом, случилась та самая ситуация, лев против тигра)) И они боялись друг друга. В Канаде ходили легенды о виртуозной командной игре советских мастеров, в СССР говорили о непреодолимом силовом давлении со стороны канадцев.
Они так опасались друг друга, что по взаимной договорённости решили сыграть пробную игру, о которой никто не должен был знать. Эта игра состоялась в 1966 году в городе Калинин (Тверь), с этой игры не велись репортажи, о ней не писали в центральной прессе.
Конечно, наши перехитрили канадцев. Была приглашена профессиональная команда «Шербрук Биверс», которая прибыла на игру не чуя подвоха, с намерением поставить на место этих выскочек. Выскочки оказались не лыком шиты, но подвох был не в этом. Анатолий Тарасов специально взял в команду профессиональных боксёров. Бвло одно условие — уметь стоять на коньках))
Вспоминает сам Анатолий Тарасов:
— Нам нужно было сделать матч – чтобы долго канадцы помнили. Судья был наш, ему было сказано – не свистеть! Фолов сегодня не будет. Не должно быть. А у меня было семь настоящих бойцов, к тому же у меня последние недели тренировки были очень жестокие. Надо было отучить канадцев поднимать на нас кулак!
— Это было зрелище потрясающее – через две минуты все мои у них на верху сидят – кто за уши, кто дубасит и так далее. И вдруг – милицейско-солдатский кордон был прорван. И народ побежал. Могло случиться неприятное. Я дал команду – наши отпустили канадцев. Их играющий тренер Рой лежит около борта, потом санитары пришли – забрали.
Много позже в своей книге Тарасов напишет:
«Это был нехороший матч, хоккеисты часто и много дрались. Это был грязный хоккей. Но мы оказались вынуждены провести этот эксперимент, чтобы канадцы не застали нас врасплох. Перед будущими встречами мы будем настаивать, чтобы матчи эти проводились в рамках правил — в конце концов и правила профессионалов не позволяют устраивать на поле побоища и драки. Там сказано лишь, что силовая борьба разрешена по всему полю. К такой силовой борьбе мы готовы. Но на всякий случай мы решили пойти навстречу канадцам и поиграть в этот грубый, ужасный хоккей. Экспериментом мы остались довольны…Мы почувствовали, что можем играть в разный хоккей, в том числе и в самый жестокий, и ради победы наши спортсмены способны на самопожертвование».
Всё это важно знать, что бы понимать в какой атмосфере шла подготовка к Суперсерии-72…
Кстати, Михаил Суслов был против, и только волевое решение Брежнева зажгло зелёный свет этой Великой серии.
Я не буду подробно описывать подробно эти игры, любители хоккея и так всё прекрасно помнят, я просто предложу всем окунуться в ту совершенно невероятную атмосферу, которой жил в сентябре 72-ого весь мир!

На тот момент это был пожалуй сильнейший состав за исключением Бобби Халла и Горди Хоу, которые тогда перешли в конкурирующую лигу ВХА…
В СССР эти ребята были лучшими…


Игра игрой, но какое же это было счастье вот так зайти и купить фирменные диски! Говорю без иронии, для меня как для человека «в теме» это было мечтой и 15 лет спустя, после 72 года…


Жан Савар одевает Вячеславу Анисину ковбойскую шляпу

Наши подарили канадцам…матрёшки))

За первой игрой серии наблюдало несколько миллионов человек в Европе, более двадцати пяти миллионов канадцев и американцев и около двадцати миллионов телезрителей в Советском Союзе смотрели игру у себя дома.

Первую игру наши выиграли со счётом 7:3, и для многих канадцев это был шок.
Один известный канадский спорт-журналист поклялся съесть свою статью, где он обещал сухую победу канадцев во всей серии, если он окажется не прав. Ну, что ж, слово пришлось сдержать))
Совершенно эпическое противостояние двух богатырей, как два мира, как Пересвет с Челубеем, Александр Рагулин и Фил Эспозито!
Здорово доставалось Харламову…
И Мальцеву…
Канадцы — ребята габаритные. Пит Маховлич
Якушев, Мишаков, опять Якушев…
Васильев и Рон Эллис
Бобби Кларк и Валерий Харламов
Кстати, швейцарская фирма Омега выпустила специальную серию часов…
Валерию Харламову сломали ключицу, но канадцы его уважали. И на руке у него такая вот Омега))
Билетов было не достать…
Перед началом пятого поединка, во время объявления хоккеистов, Фил Эспозито поскользнулся и упал прямо на пятую точку. Однако канадец не растерялся и, встав на одно колено, отдал поклон болельщикам, заслужив тем самым аплодисменты. Третьяк потом по этому поводу вспоминал: «Если бы я или кто-либо другой из моих одноклубников упал вот так, то мы не нашли бы себе места со стыда. Мы бы никогда не сделали так, как Фил Эспозито, — как артист, с такой элегантностью».
В игре было уже не до смеха…
А серию выиграли канадцы, они победили в 4 матчах, наши в 3, и одна игра закончилась ничейным счётом.
Эх, так и не понять, кто же сильнее, слон или кит, лев или тигр? ))

17 декабря 2003 | Хоккей

СПОРТ-ЭКСПРЕСС ХОККЕЙ

РЕТРО Леонида ТРАХТЕНБЕРГА

КАК В МОСКВУ ПРИЕЗЖАЛ Бобби ХАЛЛ

Пожалуй, самым именитым гостем «известинского» турнира стал в 1976 году Бобби Халл, приехавший в Москву вместе со своим «Виннипегом». Насколько те слова великого канадца соотносятся с нынешним временем — об этом в авторской рубрике обозревателя «СЭ

Впервые я увидел Бобби Халла в конце 60-х на фотографии в домашней коллекции Валерия Харламова среди медалей, памятных призов и сувениров. С цветного, яркого снимка смотрел улыбающийся человек. Громадные плечи плотно обтягивал красный свитер с надписью «Чикаго Блэк Хоукс», который и выдавал его принадлежность к большому спорту.

В то время мы имели весьма смутное представление о канадских профессионалах. Чаще других слышали имена Мориса Ришара, Жака Планта, Горди Хоу, Бобби Халла, Фила Эспозито, Бобби Орра… Но в какой хоккей они играют — об этом приходилось только догадываться. Найти ведущие мастера, регулярно вылетавшие за океан на матчи с любителями, видели игры профессионалов. Но рассказывали об этом как-то неохотно.

— Чтобы судить о профессионалах, нужно сыграть против них, — всякий раз говорил мне Харламов, возвратившись из Канады. — Хотя с трибуны их игра выглядит впечатляюще.

И вот наступил сентябрь 72-го. Первая Суперсерия СССР — Канада. Мы получили возможность непосредственно познакомиться с лидерами профессионального хоккея из НХЛ. Но Бобби Халла среди них не было: летом того же года он подписал контракт с клубом «Виннипег Джетс», который вошел в новую лигу канадского хоккея — ВХА. Сборная этой лиги встречалась с нашей в 1974 году.

— Эй, ребята, налетай! Бобби Халл здесь! Я знаю, у вас для него припасены десятки вопросов. Этот парень готов ответить на любой из них, — прокричал сам Халл, сойдя с трапа и увидев приближающихся к нему людей с блокнотами и магнитофонами.

Он на самом деле до конца выдержал натиск репортеров, но перед натиском наших хоккеистов его команда в Москве не устояла, хотя Халл и в ней, как всегда, был самой заметной и колоритной фигурой. Мне хотелось тогда обстоятельно побеседовать с ним, но случай, увы, не представился.

Выручил «известинский» Снеговик: в декабре 76-го он пригласил на свой традиционный турнир родоначальников хоккея, а те в свою очередь делегировали туда обладателя Кубка АВКО «Виннипег Джетс».

В субботу я пришел в Лужники на тренировку канадцев, в ходе которой они лихо обводили стулья, поставленные в центре площадки. В воскресенье им предстояло сразиться с хозяевами турнира.

— Если хотите, мы встретимся с вами завтра в «Метрополе» в 11 утра. В нашем распоряжении будет час. Мой номер 361, — деловито ответил Халл, когда я попросил его выделить время для интервью.

Я был удивлен. Чтобы хоккеист в день игры, да еще за три часа до ее начала согласился бы на сравнительно долгую беседу с журналистом — такое случается, поверьте, нечасто. Об этом думал я, переступая в назначенное время порог гостиничного номера.

Халл улыбнулся, точь-в-точь как на той харламовской фотографии. В ковбойке, джинсах и тапочках он выглядел совсем домашним и вовсе не был похож на хоккейного гладиатора. Только плечи, не облаченные в доспехи, выглядели еще более могучими, чем на рекламном снимке восьмилетней давности.

Халл познакомил меня со своим 15-летним сыном и предложил взяться за дело. Я включил магнитофон и задал первый вопрос:

— Судя по всему, вы не избегаете встреч с журналистами. И все-таки: как вы относитесь к прессе? Читаете ли отчеты об игре? Вам приятна похвала, огорчительна критика?

— Знаю, что пресса может вознести спортсмена и может развенчать его. Но я отнюдь не поэтому охотно беседую с репортерами: не будет людей, любящих игру и пишущих о ней, и наша спортивная жизнь станет неполной. Для меня разговор с журналистом — часть игры, ее четвертый период. Я не против критики, когда она объективна. Мне не нужны цветы, если я заслуживаю уксус.

— Мистер Халл, на вашем лице шрамы, вы не раз получали серьезные травмы и тем не менее хотите, чтобы ваш сын тоже играл в хоккей: я видел, как вы тренировали его в Лужниках.

— Да, хочу. Потому что уверен: любая спортивная игра, которой увлекаются дети, приносит им пользу. Не только физическое усовершенствование, но и закалку характера. Когда ты начинаешь играть в детстве, то до зрелого возраста многое познаешь благодаря спорту. А именно: привыкаешь быть пунктуальным и беречь время, учишься уважать тренеров, товарищей по команде и соперников, преодолевать трудности, которых на твоем пути встает немало, учишься понимать доброе и злое. И если у меня есть шрамы, если когда-то была сломана кость руки и ноги, то сегодня это не более чем несколько швов на моем теле. Пока травмы не подрывают твоего духа, пока ты способен учиться у противника и одновременно делать вклад в игру, хоккей приносит тебе пользу и удовлетворение. Но в тот момент, когда перестаешь учиться и познавать, ты как хоккеист кончился.

— У вас пятеро детей — четыре мальчика и девочка. Как вы делите время между домом и хоккеем?

— Хоккей всегда был моей жизнью. Я женился. У меня появились дети, которых я очень люблю. Но хоккей остался на первом месте. И львиная доля времени уходит на игры, тренировки, разъезды. Детьми же занимается в основном жена. Она возит наших мальчишек на хоккейные тренировки, а дочь — на фигурное катание. На это у жены уходит почти весь день, потому что занятия проходят на разных катках и в разное время.

— Ваша жена, вероятно, тоже любит хоккей?

— Мне кажется, ей нравится наблюдать за игрой. Во всяком случае, она приходит на каждый матч, в котором я принимаю участие. Правда, иногда чуть запаздывает. Я знаю, где она сидит, нахожу ее среди зрителей, и это придает мне уверенности и улучшает настроение. Жена понимает, что я рискую и в любую минуту могу получить травму. Но она понимает и другое: хоккей — моя жизнь, и я не буду счастлив, если перестану играть. Это очень важно, чтобы близкий человек понимал тебя, интересовался делом, которым ты занимаешься.

Я действительно играю и для жены, и для детей. Они постоянно общаются с людьми, приобретают новых знакомых, и мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь им сказали: «Ваш отец — залежалый фрукт, он плохо играет в хоккей…» Потому закончу свою карьеру на день раньше, чем это может произойти.

— А как складываются ваши отношения с партнерами по тройке: симпатичны ли они вам, ходите ли вы друг к другу в гости или для хорошего взаимопонимания на площадке это совсем необязательно?

Товарищество между людьми, играющими в одной тройке, необходимо. В этом случае ты не будешь эгоистичным по отношению к партнеру и отдашь ему шайбу для броска, если он находится в лучшей позиции, а не будешь бросать сам. В начале карьеры для меня было важнее забивать голы самому. Я стремился к этому, немало забивал и стал известен. Признаться, мне нравилась такая репутация. Испытывал огромное удовольствие, посылая в ворота соперников одну шайбу за другой. Но за последние несколько лет мои взгляды и ощущения изменились. Теперь беру шайбу, врываюсь в зону противника, выманиваю на себя голкипера и в последнее мгновение передаю ее Ульфу Нильссону или Андерсу Хедбергу, чтобы кто-то из них послал ее в открытые ворота. Наша тройка забила еще один гол, и это для меня самое главное.

— Независимо от того, красивым получился гол или нет?

— Знаете, когда игру сопровождают эффектные стремительные проходы, загадочные неожиданные передачи, ловко примененные силовые приемы, коварные кистевые броски, то счастливы и хоккеисты, и зрители. Ты плавно скользишь по льду, с видимой легкостью расправляешься с защитниками, обманываешь вратаря и забиваешь красивый гол.

В этом, по-моему, как раз смысл игры.

…А сейчас временно покинем площадку и поговорим вот о чем. Игрок и тренер. От их согласия и взаимопонимания во многом зависит успех команды. Что думает о взаимоотношениях с игроками своего клуба вообще и Халлом в частности тренер «Виннипег Джетс» Боб Кромм, который, кстати, в 1961 году с хоккеистами любительской канадской команды «Трейл Смоук Итерс» завоевал золото чемпионата мира в Швейцарии?

«Я строю свои отношения с игроками на взаимном уважении и дисциплине, — подчеркивает опытнейший коуч. — Утверждая это, понимаю, что не открываю ничего нового. Однако поверьте моему опыту: только должное уважение игроков к тренеру и тренера к игрокам плюс железная дисциплина могут обеспечить в команде порядок и нормальную здоровую обстановку.

Мы платим хоккеистам большие деньги, которые они должны отрабатывать на льду, и если игрок позволяет себе нарушить режим (с Халлом этого, к слову, ни разу не случилось), он лишается части заработка или временно отстраняется от участия в матчах, а значит, тоже несет убытки. Я тренер и должен быть твердым в решениях, честным и справедливым. Мои личные отношения с хоккеистами, симпатичными мне или наоборот, ни в коем случае не влияют на дело. Я могу любить или не любить игрока, но оцениваю его по вкладу в игру. Что касается Халла, то он располагает к себе с первых же минут знакомства. Халл — мой любимый хоккеист, мой верный помощник, а его вклад в игру измерить невозможно».

— А вы, мистер Халл, на чем строите свои взаимоотношения с тренером?

— На взаимопонимании. Я никогда не ссорюсь с ним. С ним вообще не следует ссориться. И об этом необходимо помнить прежде всего молодым, горячим парням. Если вижу, что тренер не прав, то высказываю свою точку зрения наедине в весьма деликатной форме, когда мы обсуждаем прошедший или предстоящий матч.

— Мистер Халл, мне ни разу не доводилось видеть, чтобы вы на площадке разговаривали с судьей. Даже если он ошибается, вы лишь неодобрительно качаете головой, но никогда не спорите с ним. Это стоит больших усилий?

— У меня к арбитрам особое отношение. Абсолютно не завидую их работе. Она у них чрезвычайно сложная. Им приходится принимать решения в десятые доли секунды, им надо понравиться обеим командам, а также публике. И я не обсуждаю их решения, не хочу обсуждать, не бросаюсь на арбитра с упреками, даже когда он несправедлив по отношению ко мне или моим партнерам. Потому что судьи всего лишь люди. И тот из нас не делает ошибок, кто ничего не предпринимает.

— Через два часа вам предстоит выйти на площадку. Как вы обычно настраиваетесь на матч? Чем занимаетесь в этот день? Читаете, смотрите кино или играете в карты, как, например, Бобби Орр, который не так давно признался мне в этом.

— Для меня главное — за несколько часов до матча поменьше находиться на ногах. Я не особенно волнуюсь, пока не выйду на площадку. Ибо если слишком рано начну нервничать, это подорвет мои силы. Но вот мы в раздевалке, надели форму, коньки, и тренер командует: «На лед, ребята!» Как раз в этот момент я начинаю думать, как надо сегодня сыграть. По-настоящему настраиваюсь на матч только на разминке. Когда же происходит первое вбрасывание, нервничаю до такой степени, что чувствую боли в желудке. Но именно в эту минуту понимаю, что готов играть.

— Я знаком с хоккеистами, которые предпочитают непосредственно перед матчем не встречаться с соперниками, даже не здороваться с ними, чтобы лучше настроиться на игру. А некоторые, например, Владислав Третьяк, перед выходом на лед уходят в себя до такой степени, что никого вокруг не замечают…

— Меня не беспокоит ни встреча с противниками, ни с другими людьми. Мне все равно, кого я вижу и с кем общаюсь в холле ледового Дворца перед началом матча. Для меня вообще не имеет значения времяпрепровождение до игры. Но когда шайба на льду, я способен сконцентрировать на игре все внимание. В душе остаюсь наедине с собой и готов идти вперед.

Халл посмотрел на часы: «Прошу прощения. Но через пять минут от гостиницы уходит наш автобус, — сказал он и тут же добавил: — Если я не ответил на все ваши вопросы, давайте встретимся после матча».

К середине игры у меня не было сомнений, что сборная СССР одержит победу. Она вела 5:1 и диктовала сопернику свои условия. Халл долгое время оставался в тени. Я знал, что он вышел на лед с больной рукой. Потом спрошу его:

— Хоккеист выходит на площадку с травмой.Что это — героизм или безрассудство?

— В прошлом я нередко играл с травмами. И сейчас играю, несмотря на то, что зачастую не в состоянии сильно бросить шайбу. Но никогда не вышел бы на лед, если бы не был уверен, что своей игрой могу помочь партнерам, клубу.

…В последней 20-минутке он появлялся на площадке чаще других. И в конце концов добился своего: в течение 30 секунд Халл дважды посылал шайбу в наши ворота. Ни коронным мощным броском, нет. Благодаря снайперскому чутью он выбирал безошибочную позицию перед воротами и подправлял шайбу в сетку.

После матча Халл сказал:

— Предпочитаю находиться на льду в гуще борьбы, каким бы ни был счет. А когда есть малейшая надежда свести матч вничью или вырвать победу, то мне трудно усидеть на скамейке. Всегда готов сражаться до конца.

Так было с Халлом и в том памятном для меня воскресном матче. И тогда я спросил его:

— Вы провели бесчисленное количество матчей. Какой из них вам особенно запомнился?

— Первый поединок с советской сборной в Квебек-Сити. Наши сильнейшие игроки из ВХА сильно нервничали, потому что многие из них прежде не встречались с вами. Я тоже был очень взволнован. Мы смогли свести матч к ничьей — 3:3. Еще мне запомнился наш четвертый поединок в Ванкувере. Я забросил три шайбы Третьяку и никогда не забуду этого.

— Что могли почерпнуть для себя канадцы из встреч с нашими хоккеистами?

— Ваши ребята строго соблюдают игровую дисциплину. Защитники не медлят с первым пасом. Нападающие быстро занимают позицию для получения шайбы. Ваши форварды технично обрабатывают ее, у них высокая скорость и неплохая маневренность. Я следил за игрой каждой пятерки и что-то заимствовал для себя. Вообще с восхищением смотрю на ту гигантскую хоккейную систему, которой располагает ваша страна. Воздаю должное искусству ваших тренеров и игроков, которые сумели перенять все лучшее у канадцев, приезжавших к вам еще в 50-е годы.

Раньше я не играл в европейский хоккей. Но теперь играю в него и признаюсь: он мне нравится. Но когда вы осенью 72-го впервые побили канадцев из НХЛ, я был сильно удивлен. Да, мы можем отстать, если не обогатим свой хоккей сложными элементами, которые так легко выполняют советские мастера. Кстати, публике в Канаде и США нравится такая игра. Моя семья еще не пропустила ни одной тренировки ваших хоккеистов в Виннипеге. И мне бы хотелось привезти в Москву своих детей, чтобы они научились хорошо играть и умели видеть разницу в стиле двух ведущих хоккейных школ.

— Еще один вопрос, на который существует много точек зрения. В какой момент жизни хоккеист должен уходить с поля битвы?

— Спортсмен сам должен решить, когда ему уходить, а не дожидаться намека тренера. Если игрок топчется на месте, не может помочь партнерам, не приносит пользы клубу, он должен уйти из спорта. Уйти надо красиво, чтобы зрители запомнили тебя по последним матчам.

— Когда-то и вам придется решиться на подобный шаг. Будет ли хоккей занимать место в вашей жизни после того, как бросите играть?

— Я еще не решил и пока играю, не стану ломать голову над этим вопросом. Конечно, рано или поздно должен буду уйти с площадки. Но не знаю, как скоро это произойдет. Думаю, год-другой еще поиграю. А потом…

Не уверен, захочу ли заниматься тренерской работой со взрослыми. Меня очень влечет к юным хоккеистам, и быть может, мне удастся участвовать в подготовке детских команд. У нас существует большой спрос на людей, которые понимают игру и профессионально к ней относятся. Мне бы хотелось привить такое отношение и мальчишкам. Если у меня будет время, займусь именно этим. Ты не против? — обратился Халл к сыну.

Халл-младший в ответ лишь улыбнулся.

…В январе 80-го Бобби Халлу исполнился 41 год. Он продолжал играть в хоккей.

В хоккей, как известно, играют настоящие мужчины. Но самые настоящие из них — это вратари. Трудно не уважать человека, который добровольно принял на хранения ворота, одевшись в хуеву тучу доспехов и щитков, накинув себе лишние 30 кило. Да еще ему приходится подставляться под шайбу, чуть более, чем постоянно, а это тоже не шутки — каучуковый диск летает с огромной скоростью, 150 км/ч в час (рекорд — 183 км/ч). Сомнительное удовольствие, согласитесь. Зато телкам нравится.
Всю свою сознательную жизнь я мечтал быть хоккейным вратарем. Но не из-за каких-то особенных талантов, не потому, что хуево стою на коньках, и, уж тем более не ради того, чтобы расписываться на сиськах у болельщиц. Просто у голтендеров есть одна фишка, выгодно отличающая его от полевых игроков — маска. Это, на мой взгляд, самая эстетичная вещь в экипировке: иногда попадаются экземпляры так сумасшедше раскрашенные, что у меня начинается дикий восторг и поросячий визг. Предел моих мечтаний — заиметь такую же.
Однако, один из, казалось бы, самых логичных элементов амуниции приживался долго и со скрипом. Истории вратарской маски и посвящен этот псто.
Как сообщает нам википедия, 3 марта 1875 года в Монреале на катке «Виктория» был проведен первый хоккейный матч. Игроков тогда было по девять в каждой команде, шайба была деревянной, а всю защиту утянули из бейсбола. Постепенно игра набирала популярность, потихоньку стали формироваться правила, уже в 1904 году был создан первый профессиональный клуб. Вся эта буча докатилась до Европы, где основали Международную федерацию хоккея на льду, которая и утвердила в 1911 году окончательные правила. А в 1920 провели первый чемпионат мира.
То было романтическое время: катались часто без шлемов, получали немеряно рассечений и ссадин, при этом умудрялись ловить кайф от игры. Хуже всем, конечно же, было вратарям. Если шайба летит тебе в ебальник с пятачка, будь ты хоть кошкой, среагируешь только на адскую боль. А учитывая, что игры зачастую проводились под открытым небом, да в хороший такой морозец, от удара замерзшей каучуковой херни можно было и коньки отбросить. В общем, после парочки таких «поцелуев» с кругляшком, мозги потихоньку становились на место, поэтому мужики стали думать и искать выход из этой ситуации.
В 1929 году вратарь Клинт Бенедикт из «Монреаль Мэрунз» впервые надел маску из пластика и кожи. Его угораздило получить шайбой по еблищу в двух матчах подряд. Первый удар рассек ему лицо и нанес сотрясение мозга, а второй (три дня спустя) – сломал нос и скулу. Бенедикт вернулся на лед только через месяц, надев на лицо устрашающий панцирь из кожи и проволоки, закрывавший его нос, рот и лоб, но не глаза и уши.
Он думал, его это спасет.
Обратите внимание на нос — он настолько снижал видимость, что Бенедикт решил к хуям послать собственное изобретение и играть по старинке. Делать это, правда, пришлось недолго — в конце того же года шайба попала ему в горло и он вынужден был завершить карьеру.

Спустя пару лет маска снова стала мелькать на вратарских чанах. Но причина была не в собственной безопасности, а в том, что хоккеисты носили очки, во как. Гляньте на фото вратаря олимпийской сборной США 1932 года Франклина Фаррелла: телескопы-то он прикрыл, но челюсть и нос все еще остались лакомой добычей для каучукового хищника.
Франклин Фаррелл.
Детей же рекомендуется пугать фоткой вратаря сборной Японии Тэйцзи Хонма, сделанной на Олимпийских играх 1936 года. В раннем возрасте я увидел сий снимок в энциклопедии «Аванта+» и не знал — плакать или смеяться.
No comment.
Следующая попытка ввести в обиход маски была предпринята в 1954 году. Делберт Лауч из Онтарио изготовил несколько примитивных масок, наподобие карнавальных, из кусков пластика и раздал вратарям НХЛ на пробу.
Маска Лауча.
Вратари ради прикола их надели, поржали. Отыграли пару матчей и выкинули их к ебене матери: во первых, в них дико потело еблище, потому что это самый натуральный парник; во-вторых, маска постоянно бликовала от мощных ламп освещения. Эксперимент не удался. Переломы и рассечения продолжились.
Разумеется, каждый раз после игры тусовать в травмопункте нравилось не всем. В 1959 году это вконец заебало знаменитого Жака Планта, одного из гениальнейших вратарей. 2 ноября в матче с NY Rangers после гарного щелчка шайба попала голтендеру в лицо. Он покидает лед, матч останавливают на 45 минут. Планту накладывают 7 швов, готовятся выпускать его обратно, однако наш герой заявляет: «Идите в пизду! Играть буду только в маске». Тренер долго с ним спорил, но так как запасного вратаря у Монреаля не было, а Жак был просто охуительным игроком, пришлось согласиться. Плант вышел на игру в маске, самостоятельно изготовленной из стекловолокна. С тех пор и не снимал ее, ибо нехуй рисковать.
Маска на фоне Планта.
Общественность негативно восприняла это «недостойное игры настоящих мужчин» нововведение. Реакция других вратарей Лиги была неоднозначной. Легендарный вратарь Терри Савчук, который имел швы, наверное, на всех частях тела, заявил, что это революционное изобретение в области защитной амуниции — хуйня. «Только потому, что Жак Плант носит маску, некоторые полагают, что она сильно помогает, — сказал Савчук, игравший тогда в Детройте. — Но Плант — хороший вратарь вовсе не из-за маски. Я профессиональный вратарь более 10 лет, и никогда не играл в маске. И я не вижу причин, чтобы начать играть в ней теперь». И все-таки, спустя 3 года, Савчук тоже надел маску. Потому что рисковал навсегда стать живой копией монстра Франкенштейна.
Савчук. Вы и после этого верите, что шрамы украшают мужчину?
Примерно в то же время первая маска появилась и в СССР на многострадальном лице Анатолия Рагулина, вратаря воскресенского «Химика», брата знаменитого защитника ЦСКА и сборной СССР Александра Рагулина. Однажды на тренировке шайба угодила ему в бровь. Врачи вынесли приговор: повреждена глазная мышца, и нормальное зрение не восстановить. С хоккеем придется заканчивать. Но тренер «Химика» Николай Эпштейн уговорил Рагулина встать в ворота. Ясное дело, нужна была маска. Но стекловолокна в совке не было, как быть? Как обычно.

Рагулина выручил знакомый специалист по ракетным двигателям. От невесть откуда взявшегося стального бюста сталинского соратника Жданова в натуральную величину спец по двигателям ножовкой отпилил голову, распилил ее вдоль, затылочную часть отбросил, а на лицевой на месте глаз, ноздрей и рта высверлил дырки. Маска готова. Рагулин не запомнил имени умельца, так что первая в истории советского хоккея маска осталась безымянной. К сожалению, фотку этой маски я не нашел, но подозреваю, что нападающие соперника охуевали, когда видели стоящего на воротах Жданова.
Изначально маски были либо коричневатые, некрашеные, либо чисто белыми. Но простой белый цвет многим казался примитивным. Первым голкипером, разукрасившим свою маску, был Джери Чиверс.
Блять, страшно.
На одной из тренировок вратарь «Бостона» Чиверс получил шайбой по маске. Удар был, мягко говоря, несильным, но Джерри, который был знатным распиздяем, шлепнулся на лед как убитый, после чего ушел в раздевалку. Тренер «Медведей» Гарри Синден (именно он потом возглавил сборную Канады во время Суперсерии-1972) пошел проведать своего игрока и увидел его пьющим газировку в компании врача команды.

— Чиверс, этот бросок не разбил бы и яйца! — заорал тренер. — А ну-ка одевайся и марш на лед!

Джерри загрустил и стал собираться, а в это время врач (Джон Фористолл по прозвищу Frosty — «Морозко») вытащил откуда-то фломастер и нарисовал на маске Чиверса порез с десятью швами. Вратарь был в восторге. В течение сезона 1966 года Чиверс стал отмечать следы от попадания шайбы и клюшек соперника, как мы видим, скоро на ней живого места не осталось. Такая вот живая статистика.
Еще есть трогательная история про юную болельщицу NY Islanders. Девочка-школьница из Лонг-Айленда подошла к Чико Решу, вратарю островитян, после какого-то домашнего матча с предложением покрасить его простую белую маску. Реш подумал, прикинул, что следующая игра у него — только послезавтра, раскрыл баул и вручил маску девчонке. «Только завтра верни!» — было его единственным напутствием. На следующее утро девчушка пришла на тренировку с уже готовым шедевром. Получился лютый пиздец, но история милая.
Заставь школьницу маску красить.
Дальше пошло-поехало, каждый разрисовывал свои маски выебона ради. Выглядело это жутковато.
Конечно же, маска намного снизила количество переломов и рассечений. Но, в силу своей конструкции, она не обладала должным качеством амортизации шайбы. От надежности была только видимость. Однако же маски из стекловолокна продолжали юзать. Последняя маска старого типа была замечена в 1990 году на башне Сэма Сен-Лорана.
Последний из Могикан.
В Европе все пошло по другому пути. Дело в том, что там раньше, нежели в НХЛ, ввели обязательные шлемы головы. Поэтому, если какой-нибудь Маховлич в США катался без убора, то Харламов и команда все как один были защищены от внезапного удара по чердаку клюшкой сзади. Тут европейские вратари и догадались к уже имеющемуся шлему прихуячивать стальную сетку, закрывающую лицо: ничего особенного, никаких жутких рож и монстров, зато — защита для глаз, адекватная вентиляция, отличная видимость шайбы и улучшенная амортизация после прямых ее попаданий. Продемонстрировал это достижение народного хозяйства Америке никто иной как Владислав Третьяк — в Суперсерии-1972.
Такому попробуй забить.
По-настоящему «клетка» вступила в свои права в конце 1970-х, когда главные недостатки стекловолокна привели к тяжелым последствиям: вратари Джерри Дежарден и Берни Паран получили серьезнейшие травмы от попадания шайбы в глазное отверстие. После этого маски из стекловолокна были запрещены в детском хоккее в Канаде, и вратари НХЛ начали один за другим переходить на «клетку». Однако на третьяковском фасоне долго не задержались. Великий Кен Драйден, признававший преимущества «клетки», но не желавший жертвовать удобством плотно прилегающего к лицу стекловолокна, попросил известного канадского дизайнера Грега Харрисона разработать своего рода гибрид двух стилей. То, что получилось у Харрисона, и есть современная вратарская маска. «Клетка» на лице, плотный панцирь вокруг, отодвигающийся задник, дающий плотную подгонку к голове вратаря, обтекаемая форма, смягчающая удар и дающая отскок шайбы по касательной. И (что немаловажно) – много места для художественного самовыражения. Чем вратари не замедлили воспользоваться.
Первую «гибридную» маску в НХЛ надел голкипер «Филадельфии» Фил Майр.
Последним аутентичную «клетку» в НХЛ надел Крис Осгуд в 2011 году. Однако же, этим летом обещает вернуться Доминик Гашек, всю свою долгую карьеру проведший именно в такой маске (и любивший свой ебач подставлять под летевшую шайбу, между прочим). Настала эра гибрида, хули.
И уж тут, вспомнив увлечение предков к раскрашиванию своей амуниции, вратари стали малевать кто во что горазд. Собственно, вот от этого я и прусь всю свою жизнь. Чем рассказывать, проще показать.

История хоккейной маски настолько обширна, что по этой теме будет еще много интересной информации.

admin

Поadmin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *